Судья Самойлова Е.В. УИД: 16RS0048-01-2020-005393-52
Дело № 2-27/2021
Дело № 33-40/2022
Учет № 174г
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
26 мая 2022 года город Казань
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе
председательствующего Муртазина А.И.,
судей Новосельцева С.В., Субботиной Л.Р.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гафуровой Ю.Р.,
рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Муртазина А.И. гражданское дело по апелляционной жалобе Авзаловой Дили Ахтямовны на решение Московского районного суда города Казани Республики Татарстан от 5 марта 2021 года, которым постановлено:
в удовлетворении исковых требований Авзаловой Дили Ахтямовны к Гайнуллину Рустему Рашитовичу о признании брачного договора недействительным, признании права собственности в порядке наследования отказать.
Взыскать с Авзаловой Дили Ахтямовны в пользу ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени акад. В.М. Бехтерева МЗ РТ» расходы на проведение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в размере 19 000 рублей.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения истца Авзаловой Д.А. в поддержку жалобы, ответчика Гайнуллина Р.Р. и его представителя Гайнуллина И.Р., возражавших против удовлетворения жалобы, третьего лица Мухаметзянова Н.С., возражавшего против удовлетворения жалобы, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Авзалова Д.А. обратилась в суд с иском к Гайнуллину Р.Р. о признании брачного договора недействительным, признании права собственности в порядке наследования.
В обоснование заявленных требований указано, что истец является наследником по закону после смерти ее дочери Г.Д.Н.., умершей <,дата>, г. В соответствии с правами на наследство истец должна унаследовать по закону не менее 1/3 доли наследства, поскольку наряду с ней наследниками по закону являются ответчик, как супруг умершей, а также Мухаметзянов Н.С. – отец умершей. Наследственное имущество после смерти Г.Д.Н. должно состоять из следующего имущества: 1/2 доля индивидуального жилого дома с кадастровым номером …., расположенного по адресу: <,адрес>,, с кадастровой стоимостью всего дома 3 546 162 рубля 36 копеек, 1/2 доля земельного участка с кадастровым номером …., расположенного по адресу: <,адрес>,, с кадастровой стоимостью всего земельного участка 746 059 рублей 28 копеек, приобретенные дочерью истца и ее супругом в период брака на имя супруга – Гайнуллина Р.Р., 1/2 доля автомашины Рено Дастер, 2018 года выпуска, VIN: …., приобретенная в период брака и зарегистрированная на имя ответчика, стоимостью 815 000 рублей, двухкомнатная квартира с кадастровым номером …. по адресу: <,адрес>,, площадью 51 кв.м, оформленная на Г.Д.Н. и приобретенная ею взамен проданной квартиры, принадлежащей дочери до брака, ею приватизированной, полученной истцом ранее по месту работы, находящейся по адресу: <,адрес>,, с кадастровой стоимостью 2 396 716 рублей 95 копеек.
Дочь истца болела с 2015 года: в августе 2015 года при обследовании ей был поставлен диагноз <,данные изъяты>,. Через несколько недель была проведена операция в онкологической клинике, обнаружены метастазы в лимфоузлах, третья стадия онкологии. В 2016 году были проведены шесть курсов химиотерапии для профилактики увеличения метастаз в отделении дневного стационара. В июне 2017 года при очередном обследовании были обнаружены метастазы в печени и легких. Были начаты курсы химиотерапии в РКОД в отделении химиотерапии ОХТ-1. В 2018 году появились метастазы в кости, что очень ухудшило ее состояние, несколько раз полностью выпадали волосы, возникали боли в костях, была изнуряющая диарея, и мучило высокое давление. С этого времени и до середины 2019 года были проведены курсы химиотерапии, количеством до 50 раз. В конце июня 2019 года дочери истца начали делать очередную химиотерапию, но появилась высокая температура, пошло заражение крови. У дочери истца было крайне плохое состояние, они боролись за ее жизнь. Она не могла говорить, еле произносила слова, держалась высокая температура. В середине июля дочь истца выписали из отделения ОХТ-1. К началу августа у дочери истца начались невыносимые боли в костях, в поликлинике №16 по месту жительства выписали рецепт на обезболивающие препараты — трамадол в таблетках. Затем фондивию, они были в виде аппликаций на плечо. Затем выписали трамадол в виде инъекций. Дочери истца было все хуже, сказывалось перенесенное заражение крови и курс лечения антибиотиками, снижался аппетит, уменьшался интерес к окружающей действительности, и возникала апатия ко всему, психическое состояние дремы, развилась депрессия, безразличие, страх смерти, тоска. Очень понизился вес. Дочь истца в это время заговорила о суициде. Нарушение психики ярко проявилось после того, как ответчик сообщил ей о скорой смерти. В результате она потеряла волю к жизни, развился страх смерти, тоска, глубокая депрессия, безразличие, отказ от восприятия окружающего мира, мысли и высказывания о суициде. В начале августа 2019 года на дочери истца начали тестировать обезболивающие средства, лишающие ее воли и понимания значения своих действий. К 22 августа 2019 г. психическое здоровье дочери истца стало крайне тяжелым, она находилась в крайне ослабленном состоянии под воздействием препаратов, которые в августе 2019 года кололись беспрерывно для снятия болей. Воспользовавшись таким психическим состоянием дочери истца, преследуя корыстную цель завладения всем имуществом, имея намерение лишить истца прав на наследство, ответчик, зная о скорой смерти дочери истца и об обязательной доле истца, как нетрудоспособного лица на принятие наследства, привез ее 22 августа 2019 г. в нотариальную контору, заставил подписать брачный договор, в соответствии с условиями которого все имущество без исключения (как нажитое во время брака – дом с земельным участком и автомашина, а также личное имущество дочери истца и на нее оформленное – квартира, приобретенная в 2014 году дочерью истца взамен проданной приватизированной (добрачного имущества), немедленно после заключения брачного договора по условиям подписанного брачного договора перешло в единоличную собственность ответчика, о чем истец узнала после смерти ее дочери. Воспользовавшись крайне болезненным состоянием дочери истца, ответчик на основании брачного договора немедленно обратился в этот же день подписания брачного договора – 22 августа 2019 г. в органы госрегистрации с просьбой регистрации прав о своей единоличной собственности на все объекты недвижимости. Дочь истца не знала о том, что ответчик переписал на себя все имущество после подписания 22 августа 2019 г. брачного договора, поскольку в кратковременные периоды улучшений восприятия говорила истцу и другим родственникам, что квартира является ее собственностью, и истцу будет необходимо оформить наследство после ее смерти. На 22 августа 2019 г. дочь истца находилась в таком состоянии, что не могла совершать никакие сделки в виду своего состояния. Условия данного брачного договора поставили дочь истца в крайне неблагоприятное положение, поскольку немедленно лишили всей собственности. В результате подписания недействительной сделки лицом, которое в силу своего состояния не способно понимать и оценивать последствия брачного договора 22 августа 2019 г., истец лишена права наследования.
На основании изложенного, истец просила признать недействительным брачный договор, подписанный <,дата>, г. ответчиком и Г.Д.Н., умершей <,дата>, г., признать за истцом право собственности в порядке наследования по закону после смерти дочери Г.Д.Н.., умершей <,дата>, г., на следующее имущество: 1/6 доли индивидуального жилого дома с кадастровым номером …., расположенного по адресу: <,адрес>,, с кадастровой стоимостью всего дома 3 546 162 рубля 36 копеек, 1/6 доли земельного участка с кадастровым номером …., расположенного по адресу: <,адрес>,, с кадастровой стоимостью всего земельного участка 746 059 рублей 28 копеек, 1/6 доли автомашины Рено Дастер, 2018 года выпуска, VIN: …., стоимостью 815 000 рублей, 1/6 доли двухкомнатной квартиры с кадастровым номером …. по адресу: <,адрес>,, площадью 51 кв.м, оформленной на Г.Д.Н.., с кадастровой стоимостью 2 396 716 рублей 95 копеек.
В судебном заседании истец и ее представитель исковые требования поддержали.
Ответчик и его представитель заявленные исковые требования не признали.
Третье лицо Мухаметзянов Н.С. (отец Г.Д.Н.., умершей <,дата>, г.) с заявленными требованиями не согласился, указав, что заключение брачного договора было волей его дочери, она хотела, чтобы все ее имущество было передано ответчику. Он на спорное имущество не претендует.
Суд в удовлетворении иска отказал.
В апелляционной жалобе Авзалова Д.А. просит решение суда отменить и принять новое решение об удовлетворении иска, указывая на ненадлежащую оценку судом обстоятельств по делу и представленных доказательств. Доводы суда о наличии якобы каких-то противоречий в выводах 3-х экспертов-психиатров и одного эксперта-психолога неубедительны и незаконны, никаких противоречий в заключении экспертов не имеется, а суд не мог производить переоценку медицинских критериев. Сделка (Брачный договор от <,дата>,) совершена исключительно в пользу ответчика Гайнуллина Р.Р., который производил обезболивающие инъекции по своему усмотрению и необходимости.
Ответчиком представлены возражения на апелляционную жалобу, из которых следует, что решение суда является законным и обоснованным. Противоречий между психиатрическим и психологическим заключениями нет. Психиатры устанавливают вменяемость или невменяемость человека, психолог оценивает состояние души здорового человека. Вопрос о дееспособности судом перед экспертами не ставился, был вопрос только по сделкоспособности.
8 (812) 467-95-35 (Санкт-Петербург и ЛО)
8 (800) 302-76-91 (Регионы РФ)
В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец Авзалова Д.А. жалобу поддержала по изложенным в ней основаниям, пояснив, что она считает, что именно первое заключение эксперта-психолога является правильным.
Ответчик Гайнуллин Р.Р. и его представитель с жалобой не согласились, пояснив, что заключения повторных экспертиз подтвердили, что Г.Д.Н. отдавала отчет своим действиям при подписании брачного договора от <,дата>, г.
Третье лицо Мухаметзянов Н.С. с жалобой не согласился.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения в пределах доводов, изложенных в жалобе (ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ), судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения решения суда.
В соответствии со статьей 40 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.
На основании статьи 41 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть заключен как до государственной регистрации заключения брака, так и в любое время в период брака.
Брачный договор заключается в письменной форме и подлежит нотариальному удостоверению.
Согласно пункту 1 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статья 34 настоящего Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов.
На основании пункта 1 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок.
В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он был не способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.
Согласно абзацу 1 статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Из материалов дела следует, что Авзалова Д.А. и Мухаметзянов Н.С. являются родителями М.Д.Н.<,дата>, года рождения.
С 8 августа 2008 г. М.Д.Н. и Гайнуллин Р.Р. состояли в зарегистрированном браке, после заключения брака М.Д.Н. присвоена фамилия Гайнуллина.
Г.Д.Н. на праве собственности принадлежала квартира по адресу: <,адрес>,.
<,дата>, г. между Гайнуллиным Р.Р. и Г.Д.Н. заключен брачный договор, в соответствии с условиями которого квартира с кадастровым номером …., находящаяся по адресу: <,адрес>,, приобретенная на имя Г.Д.Н.., земельный участок с кадастровым номером …., находящийся по адресу: <,адрес>,, и индивидуальный жилой дом с кадастровым номером …., находящийся по адресу: <,адрес>,, приобретенные на имя Гайнуллина Р.Р., автомобиль марки РЕНО-ДАСТЕР (RENAULT DUSTER), 2018 года выпуска, VIN: …., приобретенный на имя Гайнуллина Р.Р., с момента заключения настоящего договора перестали быть общим совместным имуществом супругов, перешли в личную собственность Гайнуллина Р.Р., как в период совместного брака, так и в случае его расторжения. Брачный договор удостоверен временно исполняющей обязанности нотариуса Гришиной О.И. — Воробьевой К.Л. и зарегистрирован в реестре за №…..
В брачном договоре указано, что участники сделки понимают разъяснения временно исполняющего обязанности нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, условия сделки соответствуют их действительным намерениям. Информация, установленная временно исполняющим обязанности нотариуса с их слов внесена в текст верно. Личности подписавших договор установлены, их дееспособность проверена. Принадлежность имущества проверена.
Государственная регистрация права собственности на указанные объекты недвижимости по данной сделке была зарегистрирована на ответчика 27 августа 2019 г.
<,дата>, г. Г.Д.Н.. умерла.
9 июня 2020 г., на основании поданного Авзаловой Д.А. заявления, нотариусом Аркатской Е.А. заведено наследственное дело №…. к имуществу умершей Г.Д.Н. В своем заявлении Авзалова Д.А. указала, что принимает по всем основаниям наследования наследство, оставшееся после смерти Г.Д.Н.
7 июля 2020 г. Гайнуллин Р.Р. также обратился к нотариусу с заявлением, в котором указал, что принимает по всем основаниям наследования наследство, оставшееся после смерти Г.Д.Н.
Мухаметзянов Н.С. в поданном нотариусу заявлении от 7 июля 2020 г. отказался по всем основаниям наследования от причитающейся ему доли на наследство, оставшегося после смерти своей дочери Г.Д.Н. в пользу ее мужа Гайнуллина Р.Р.
Истец обратилась в суд с настоящим иском, указывая, что ее дочь Г.Д.Н. могла не понимать значения своих действий и не руководить ими в силу имевшегося у нее онкологического заболевания и под воздействием медицинских препаратов, последствий химиотерапии.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из отсутствия относимых и допустимых доказательств, с достоверностью подтверждающих, что в юридически значимый период по состоянию своего здоровья Г.Д.Н. не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Судебная коллегия соглашается с таким выводом районного суда, как соответствующим обстоятельствам дела и требованиям закона.
Доводы апелляционной жалобы о наличии оснований для удовлетворения иска со ссылкой на заключение эксперта-психолога первой судебной экспертизы, не могут повлечь отмену обжалуемого судебного постановления.
Судом первой инстанции назначена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.
Согласно заключению судебных психолого-психиатрических экспертов Республиканской клинической психиатрической больницы им. акад. В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан №…. от <,дата>, г. члены комиссии — судебно-психиатрические эксперты Сабируллина Г.М., Рытов Д.Г., Забарова Х.З. пришли к заключению, что у Г.Д.Н. 1972 года рождения, на момент заключения брачного договора от <,дата>, г. обнаруживались признаки астенического синдрома в связи с тяжелым соматическим заболеванием (<,данные изъяты>,). Об этом свидетельствуют данные медицинской документации, согласно которым к моменту заключения брачного договора она страдала онкозаболеванием, состояла на учете у онколога, принимала химиютерапию, но, несмотря на лечение, заболевание прогрессировало, появились рецидивы заболевания (метастазы кости, легкие, лимфоузлы). Состояние Г.Д.Н. ухудшалось, она потеряла в весе, был выражен болевой синдром, постоянно жаловалась на слабость, повышенную утомляемость. Врачами онкологами состояние оценивалось как удовлетворительное и средней степени тяжести по основному заболеванию. Однако, в период подписания договора она была ориентирована в окружающем, вступала в речевой контакт, самостоятельно излагала свои жалобы, регулярно посещала онколога, получала курсы химиотерапии. Следовательно, в момент подписания брачного договора от <,дата>, г. она могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Член комиссии – психолог Макаренко С.Л. в заключении указала, что психологический анализ позволяет заключить, что во время подписания брачного договора от <,дата>, г. Г.Д.Н. как ослабленная онкологической и химиотерапевтической интоксикацией больная с болевым синдромом, имевшая в доболезненный период индивидуально-психологические особенности (отказ от личных целей и интересов) и подчиняемый интересам Гайнуллина Р.Р. стиль поведения, в болезненном состоянии при необходимости обезболивания, осуществляемого несамостоятельно, а Гайнуллиным Р.Р. по его личному усмотрению, находилась от него во всесторонней зависимости. Поэтому несмотря на то, оказывались или нет внушающие или манипулятивные воздействия со стороны психологически значимого лица – Гайнуллина Р.Р., имевшего к этому психологическую предрасположенность, Г.Д.Н. находилась в состоянии физической и психологической слабости, порока воли, зависимости от него и не могла проявлять инициативу, активность, волеизъявление, не могла контролировать свои действия, а также по своему психо-физиологическому состоянию – выраженной ослабленности (астении) не могла продолжительно сохранять внимание и понимать содержание юридически значимого документа, не могла понимать значение и последствие своих действий (л.д.94-100 том 2).
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, принял во внимание вывод судебно-психиатрических экспертов о способности Г.Д.Н. по своему психическому состоянию понимать значение своих действий и руководить ими при подписании оспариваемого документа, а также учел показания свидетелей.
Так, допрошенные судом первой инстанции в качестве свидетелей <,данные изъяты>, систематически общавшиеся с Г.Д.Н. поясняли, что в спорный период она находилась в нормальном состоянии, болезнь на ее умственные способности не влияла.
Допрошенные по ходатайству истца свидетели <,данные изъяты>, пояснили, что видели Г.Д.Н. в июле и в августе 2019 года и она выглядела тяжело больным человеком, плохо себя чувствующим.
Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что анализ показаний свидетелей <,данные изъяты>, не дает оснований для вывода о таких изменениях ее психического состояния, которые бы исключили возможность осознания Г.Д.Н. своих действий при подписании брачного договора.
Судом первой инстанции была также опрошена временно исполняющая обязанности нотариуса Гришиной О.И. – Воробьева К.Л., которая пояснила, что 22 августа 2019 г. в нотариальную контору явились оба супруга Гайнуллиных. В ходе беседы было выяснено, что они хотят заключить брачный договор, которым они хотели изменить режим совместной собственности, установив раздельный режим собственности супругов. Во время заключения договора Г.Д.Н. отвечала на вопросы самостоятельно, внятно, была абсолютно дееспособной, в противном случае брачный договор не был бы удостоверен. Все содержание и значение подписанного документа сторонам было разъяснено, правовые последствия также были разъяснены.
Изложив достаточно подробно показания всех свидетелей, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска.
Судебная коллегия пришла к выводу о противоречивости заключения судебной экспертизы, проведенной экспертами Республиканской клинической психиатрической больницы им. акад. В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан.
В связи с чем, определением суда апелляционной инстанции от 1 июля 2021 г. назначена повторная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики».
Перед экспертами были поставлены те же вопросы:
Страдала ли Г.Д.Н., <,дата>, года рождения, умершая <,дата>, г., каким-либо психическим расстройством на момент заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г.? Могла ли Г.Д.Н., <,дата>, года рождения, умершая <,дата>, г., на момент совершения юридически значимых действий, а именно: на момент заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г., по своему психическому состоянию здоровья понимать значение своих действий и руководить ими?
В каком психологическом состоянии находилась Г.Д.Н., <,дата>, года рождения, умершая <,дата>, г., на момент заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г.?
Оказали ли влияние на психологическое состояние и способность понимать значение своих действий и руководить ими прием лекарственных препаратов Г.Д.Н., <,дата>, года рождения, умершей <,дата>, г., на момент заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г.?
Из заключения судебной экспертизы ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» № …. от <,дата>, г., следует, что эксперты-психиатры пришли к выводу о том, что Г.Д.Н. на момент заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г. признаков какого-либо психического расстройства, которое могло бы повлиять на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими, не обнаруживала.
Эксперт-психолог пришла к выводу о том, что Г.Д.Н. в момент заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г. по своим индивидуально-личностным особенностям, психологическому состоянию, в контексте социальной ситуации, не обнаруживала нарушения способности к свободному волеизъявлению, следовательно, могла осознавать свои действия и руководить ими (л.д.235-243 том 2).
Истец заявила ходатайство о назначении еще одной повторной экспертизы, указывая, что кроме обезболивающих препаратов Г.Д.Н. принимала еще несколько жизненно необходимых препаратов для поддержки печени, легких. От принимаемых в большом количестве препаратов возникал острый стоматит, когда десны, язык были сплошной раной, которая мешала даже пить, а о приеме пищи и речи не было. Вследствие этого очень понизился вес. Г.Д.Н. в это время заговорила о суициде, что не будет вовсе кушать и быстрее умрет. Нарушение психики ярко проявилось после того, как ответчик сообщил ей о скорой смерти. В результате она потеряла волю к жизни, развился страх смерти, тоска, глубокая депрессия, безразличие, отказ от восприятия окружающего мира, мысли и высказывания о суициде. В начале августа 2019 года на Г.Д.Н. начали тестировать обезболивающие средства, лишающие ее воли и понимания значения своих действий. К 22 августа 2019 г. ее психическое здоровье стало крайне тяжелым, она находилась в крайне ослабленном состоянии под воздействием обезболивающих препаратов, которые в августе 2019 года кололись беспрерывно для снятия болей.
Сторона истца настаивала на проведении повторной экспертизы, которую просила поручить именно экспертам ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского», указывая, что необходимость проведения повторной экспертизы, с постановкой тех же вопросов перед экспертами, обусловлена тем, что первое и второе заключения экспертов по данному предмету прямо противоположны, выводы первой экспертизы являются основанием для полного удовлетворения иска, выводы второй экспертизы являются основанием для отказа в иске. Причем, эксперты второй экспертизы БУЗ и СПЭ УР «РКПБ М3 УР» г. Ижевска имеют значительно меньший стаж работы в качестве эксперта.
Определением суда апелляционной инстанции от 23 декабря 2021 г. была назначена повторная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии нм. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации. Перед экспертами были поставлены те же вопросы.
Из заключения судебной экспертизы проведенной экспертами ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии нм. В.П. Сербского» № …. от <,дата>, г., следует, что эксперты-психиатры пришли к выводу о том, что Г.Д.Н. в юридически значимый период оформления брачного договора от <,дата>, г. каким-либо психическим расстройством не страдала. Анализ материалов гражданского дела и медицинской документации свидетельствует о том, что у Г.Д.Н. не отмечалось интеллектуально-мнестического снижения, эмоционально-волевых расстройств, расстройств сознания, психотической симптоматики (бред, галлюцинации и проч.), нарушения критических способностей, которые лишали бы ее способности в юридически значимый период адекватно оценивать происходящее, прогнозировать последствия своих действий и выражать свою волю. Поэтому по своему психическому состоянию в интересующий суд период заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г. Г.Д.Н. могла понимать значение своих действий и руководить ими. Анализ представленных материалов гражданского дела и медицинской документации свидетельствует, что на период заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г. Г.Д.Н. не назначались какие-либо лекарственные препараты, которые могли бы оказать влияние на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими в указанный юридически значимый период.
Эксперт-психолог пришел к выводу о том, что психологический анализ материалов гражданского дела, медицинской документации позволяет заключить, что в юридически значимый период заключения и подписания брачного договора от <,дата>, г. Г.Д.Н. не находилась в каком-либо особом психологическом состоянии, оказавшем существенное влияние на ее поведение и ограничивающем ее способность понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопрос №2). Оценка влияния приема лекарственных препаратов на психологическое состояние и способность понимать значение своих действий и руководить ими не входит в компетенцию психолога-эксперта (ответ на часть вопроса №3).
В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Оснований не доверять вышеуказанному заключению эксперта суд апелляционной инстанции не усматривает. Само по себе несогласие стороны истца с заключением экспертов без обоснования в чем именно заключаются допущенные, по мнению заявителя, экспертами нарушения при проведении исследования, не является основанием для удовлетворения ходатайства о назначении по делу повторной экспертизы в ином экспертном учреждении.
Эксперты по результатам двух повторных судебных экспертиз, проведенных в ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» и в ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии нм. В.П. Сербского», пришли к однозначному выводу о том, что в момент подписания брачного договора <,дата>, г. Г.Д.Н. могла понимать значение своих действий и руководить ими. При этом выводы экспертов-психиатров совпали с выводами экспертов-психологов.
Экспертизы, проведенные на основании определений суда апелляционной инстанции, соответствует по форме и содержанию требованиям законодательства, основаны на медицинских документах Гайнуллиной Д.Н., проведены экспертами, имеющими специальные познания в области психиатрии и психологии, предупрежденными об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения, не заинтересованными в результате рассмотрения гражданского дела. Выводы обеих экспертиз не носят предположительного характера, сделаны экспертами на основе полного и всестороннего анализа материалов дела и медицинской документации и дают однозначный ответ на вопрос о возможности Г.Д.Н. в момент подписания брачного договора понимать значение своих действий и руководить ими.
Суд апелляционной инстанции, оценив в совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имеющиеся доказательства, в том числе и заключение экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского», в соответствии с которым Г.Д.Н. могла в момент подписания брачного договора от <,дата>, г. понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, оснований для признания указанного брачного договора недействительным не имеется.
При изложенных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что оснований для отмены обжалуемого решения по доводам апелляционной жалобы не имеется, решение суда соответствует собранным по делу доказательствам и требованиям закона.
Таким образом, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит, так как ее доводы сводятся лишь к несогласию с правовой оценкой установленных по делу обстоятельств, что не может рассматриваться в качестве основания для отмены вынесенного по делу судебного постановления.
Судебная коллегия принимает во внимание, что выводы суда мотивированы, подтверждаются имеющимися в деле доказательствами, и оснований для признания их незаконными нет.
Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, были предметом исследования при рассмотрении дела в суде первой инстанции, и по мотивам, приведенным в судебном решении, правильно признаны необоснованными.
Доказательствам, собранным по делу в установленном законом порядке, дана оценка судом первой инстанции, оснований не согласиться с которой не имеется. Доводы апелляционной жалобы направлены на иную оценку собранных по делу доказательств. Положенные в обоснование выводов суда доказательства являются допустимыми и получили надлежащую правовую оценку.
Нарушений норм материального права, повлекших вынесение незаконного решения, в том числе тех, на которые имеются ссылки в апелляционной жалобе, судом первой инстанции не допущено.
Руководствуясь статьями 199, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Московского районного суда города Казани Республики Татарстан от 5 марта 2021 года по данному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу Авзаловой Дили Ахтямовны — без удовлетворения.
Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.
Мотивированное определение изготовлено в окончательной форме 1 июня 2022 года.
Председательствующий
Судьи
Определение05.06.2022