Апелляционное определение № 33-1750/2018 от 13.03.2018 Верховного Суда Республики Крым (Республика Крым)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 марта 2018 г. гор. Симферополь

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Крым в составе:

при секретаре:

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Захарьян Рубена Артуровича к Кравченко Михаилу Александровичу, Милославскому Михаилу Юрьевичу, третье лицо: нотариус Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым Луговская Елена Викторовна о признании завещания недействительным, по апелляционной жалобе представителя Захарьян Рубена Артуровича – Яшиной Людмилы Александровны на решение Ялтинского городского суда Республики Крым от 30 ноября 2017 г.,

УСТАНОВИЛА:

В октябре 2016 г. Захарьян Р.А., как наследник первой очереди по закону после смерти ДД.ММ.ГГГГ родной сестры ФИО5, обратился в суд с приведенным выше иском. Указал, что наследственным имуществом является кв. &lt,адрес&gt,. Ссылаясь на состояние здоровья умершей, которое усугубилось перед смертью имевшимися при жизни тяжелыми заболеваниями, просил признать составленное ФИО5 14 апреля 2016 г. завещание, которым она ? долю квартиры завещала Кравченко М.А., ? долю — Милославскому М.Ю. и ? долю ему, недействительным на основании п. 1 ст. 177 ГК РФ, так как на момент составления завещания Захарьян Н.А. не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Обжалуемым решением в удовлетворении иска отказано.

В апелляционной жалобе заявитель, ссылаясь на нарушение судом норм процессуального права, просит решение суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении иска в полном объеме. Доводы жалобы сводятся к неправильной оценке представленных доказательств и критике выводов проведенных по делу судебных медицинских экспертиз.

В судебном заседании апелляционного суда Захарьян Р.А. и его представитель Яшина JI.A. настаивали на удовлетворении апелляционной жалобы, Милославский М.Ю. и его представитель Пуль Д.Н., являющийся также и представителем ответчика Кравченко М.А., ссылаясь на необоснованность доводов, просили отказать в удовлетворении апелляционной жалобы.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого решения суда по материалам дела и доводам сторон, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

В силу ст. 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания, которое может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме, завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Согласно п. 2 ст. 1131 ГК РФ завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

П. 1 ст. 1131 ГК РФ предусмотрено, что при нарушении положений ГК РФ, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ No 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, к завещанию, как сделке, применимы общие нормы права о действительности либо недействительности сделок.

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учётом изложенного, неспособность наследодателя в момент

составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Истец считает, что на время составления завещания его сестра ФИО5 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р., умерла ДД.ММ.ГГГГ

14 апреля 2016 г. умершая составила завещание, которым ? долю спорной квартиры завещала Кравченко М.А., ? долю — Милославскому М.Ю. и ? долю — истцу, завещание удостоверено нотариусом Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым Луговской Е.В., зарегистрировано в реестре №.

Из материалов наследственного дела № к имуществу ФИО5 следует, что 05 мая 2016 г. Захарьян Р.А. и Милославский М.Ю., а 03 июня 2016 г. Кравченко М.А. обратились к нотариусу Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым Луговской Е.В. с заявлением о принятии наследства по завещанию после смерти ФИО5 и приняли его.

Приведенное указывает, что истец на время обращения к нотариусу и в период до обращения в суд, реализовал право наследника по завещанию, будучи осведомленным о состоянии здоровья наследодателя, наличии ее заболеваний, в том числе имел непосредственно контакт с наследодателем за несколько дней до смерти, как следует из протокола судебного заседания – с 18 апреля 2016 г.

Не спорил истец и с доводом ответчика Милославского М.Ю. о том, что в 2012 г., к какому(тому) периоду времени у истца нет претензий относительно наличия воли умершей на составления завещания, сестра наследников составила письменный образец завещания на ту же квартиру и на тех же наследников с разницей в долях – по 1/3 доле каждому.

Согласно ст.ст. 43, 44 Основ законодательства Российской Федерации О нотариате от 11.02.93 N 4462-1, при удостоверении сделок выясняется дееспособность граждан и проверяется правоспособность юридических лиц, участвующих в сделках. В случае совершения сделки представителем проверяются и его полномочия. Содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иные документы должны быть зачитаны вслух участникам. Документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса. Если гражданин вследствие физических недостатков, болезни или по каким-либо иным причинам не может лично расписаться, по его поручению, в его присутствии и в присутствии нотариуса сделку, заявление или иной документ может подписать другой гражданин с указанием причин, в силу которых документ не мог быть подписан собственноручно гражданином, обратившимся за совершением нотариального действия.

Никаких доказательств тому, что нотариус при удостоверении сделки 14 апреля 2016 г. нарушил указанные выше положения закона, представлено не было, судом также был допрошен нотариус Луговская Е.В.

Согласно сообщению психоневрологического отделения ГБУЗ РК «Ялтинская городская больница № 2» № от 10 ноября 2016 г. ФИО5 состояла на учете у врача-психиатра с 2009 г. с диагнозом «&lt,данные изъяты&gt, (т. 1 л.д. 38).

На учете у врача-нарколога ФИО5 не состояла (т. 1, л.д. 39), работала библиотекарем в научной библиотеке &lt,данные изъяты&gt, с 1975 г. по 09 июля 2014 г.(т. 1 л.д. 191), характеризовалась положительно, до 2009 г. проживала совместно с матерью ответчика ФИО14, в день составления и подписания завещания ФИО5 была у нотариуса вместе с приглашенными ею подругами, которые были допрошены судом, показали, что составление завещания соответствовало воле умершей, которая наедине в кабинете нотариуса составила и подписала завещание, а они находились в коридоре возле кабинета нотариуса.

Из медицинской документации следует, что ФИО5 наблюдалась у врачей-психиатров с 2009 г., когда впервые обратилась в Ялтинскую ГБ № 2, в последующем обращалась в 2011 г. и в апреле 2012 г.(от госпитализации в 2012 г. отказалась), в 2014 г. по телефону сообщала медицинской сестре об удовлетворительном состоянии, в медикаментозной терапии не нуждалась.

Согласно медицинской карте №ФИО5 с 20 апреля 2016 г. по 25 апреля 2016 г. находилась в ГБУЗ РК «Ялтинская городская больница № 1» в связи с госпитализацией по направлению службы скорой медицинской помощи в связи с ухудшением соматического состояния.

В протоколе патолого-анатомического вскрытия ГБУЗ РК «Ялтинская городская больница № 1» № от 25 апреля 2016 г. указан патолого-анатомический диагноз: основной — «&lt,данные изъяты&gt,». Осложнения — «&lt,данные изъяты&gt,». Сопутствующий — «&lt,данные изъяты&gt,» (т. 1, л.д. 155-156).

В ходе рассмотрения дела по ходатайству истца были проведены две судебные экспертизы.

Согласно заключению посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Крым Крымская Республиканская клиническая психиатрическая больница №» от 13 июня 2017 года №, согласно выводам которого ввиду отсутствия достоверной информации о психическом состоянии ФИО5 в период юридически значимой ситуации (то есть на 14.04.2016 г.), противоречивости свидетельских показаний, отсутствия описанной прижизненной клинической картины болезни &lt,данные изъяты&gt,, экспертная комиссия не может оценить наличие и степень выраженности психических расстройств ФИО5, их влияние на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими определить не представляется возможным (т. 1 л.д. 217-227).

Также согласно выводов заключения повторной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы комиссии экспертов Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации от 22 сентября 2017 г. №, экспертная комиссия пришла к заключению, что у ФИО5 на момент подписания завещания 14 апреля 2016 г. имелись неуточненные психические расстройства в связи со смешанным заболеванием головного мозга (&lt,данные изъяты&gt,) — (ответ на вопрос № 1). Об этом свидетельствуют данные медицинской документации о возникновении у ФИО5 в пожилом возрасте (с 2009 г.) депрессивных расстройств, с тревожным компонентом, нарушениями сна, суточными колебаниями состояния с ухудшением в утреннее время, сопровождавшихся церебрастенической симптоматикой (головные боли, головокружения, утомляемость, слабость, шум в ушах), субъективным ощущением когнитивных расстройств (жалобы на рассеяность, невнимательность, забывчивость), с диагностированием психиатром астено-депрессивного состояния, церебрального атеросклероза, умеренного депрессивного эпизода, при отсутствии указаний на интеллектуально-мнестическое снижение, наличии сохранной способности к трудовой деятельности, наряду с этим представлены сведения о выявленных в 2016 г. на МРТ головного мозга МР-признаках энцефалопатии токсического генеза, нейродегенеративных изменениях, церебральной субатрофии, расширении наружных ликворных пространств, повышении интенсивности МР-сигнала от периневральных чехлов зрительных нервов возможно, как проявление внутричерепной гипертензии (при наличии соответствующей клинической симптоматики), асимметрии вертебральных артерий, установленном при патолого-анатомическом исследовании диагнозе: «&lt,данные изъяты&gt,», с указанием в свидетельстве о смерти, что причиной смерти является: «&lt,данные изъяты&gt,». Однако, в связи с отсутствием в представленной медицинской документации описанной клинической картины болезни &lt,данные изъяты&gt, при жизни, полного протокола патолого-анатомического исследования с описанием морфологической структуры головного мозга, неоднозначностью показаний свидетелей, однозначно решить диагностический вопрос относительно степени выраженности имевшихся психических расстройств у ФИО5, ее способность понимать значение своих действий и руководить ими непосредственно в юридически значимый период, т.е. на момент составления и подписания завещания 14 апреля 2016 г., не представляется возможным (ответ на вопросы №№ 2, 3, часть вопроса № 4).

В связи с противоречивостью свидетельских показаний и недостаточностью объективных сведений, содержащихся в материалах гражданского дела и медицинской документации относительно юридически значимого периода, полно и подробно исследовать индивидуально-психологические особенности ФИО5, характерные для нее в период подписания завещания от 14 апреля 2016 г., в том числе определить степень снижения когнитивных процессов, выявить сохранные интеллектуальные ресурсы, а также обнаружить у нее повышенную внушаемость, подчиняемость, способных оказать влияние на сознание, поведение, волю, способность понимать значение своих действий и руководить ими в исследуемой ситуации — не представляется возможным (часть ответа на вопрос № 4) (т. 2, л.д. 28-34).

При разбирательстве по делу судом первой инстанции были допрошены свидетели ФИО16(жена истца), ФИО17(бывшая жена Милославского М.Ю.), ФИО18(арендатор квартиры истца, полученной им по наследству от матери), ФИО19(почтальон), ФИО20, ФИО21(соседи), ФИО22, ФИО23, ФИО24ФИО25( вместе работали, ФИО25 в т.ч. соседка из кв. №).

Согласно материалов проведенных по делу судебных медицинских экспертиз объектом исследования экспертов в обоих случаях, кроме показаний перечисленных свидетелей, нотариуса, пояснений сторон, были:

— карта амбулаторного психоневрологического больного № ГБУЗ «ЯГБ №1»,

— медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях ГБУЗ РК Ялтинская городская больница № 1 №,

— протокол патологоанатомического вскрытия № ГБУЗ Ялтинская городская больница № 1,

— оригиналы абонентских книжек,

— оригиналы квитанций,

— оригинал личного блокнота телефонных номеров,

— оригинал тетради кулинарных рецептов,

— материалы гражданского дела, содержащие в т.ч. письменные доказательства, касающиеся данных о жизни ФИО5, ее работе и период работы, характеризующие данные, состоянии здоровья и ее самочувствии в период с 2009 г. по дату смерти, данные о принимаемых лекарствах и времени их приема, отношении и взаимоотношении с окружающими и окружающим, среде обитания.

При апелляционном пересмотре дела истец и его представитель не указывали на недостаток как письменных, так и иных доказательств и не заявили о каких-либо дополнительных доказательствах, кроме добытых ими двух исследований специалистов, датированных после принятия судом обжалуемого решения – 02 марта 2018 г.

Также сторона не просила о назначении повторной или дополнительной экспертиз, не ссылалась на недостаточную ясность или неполноту заключения эксперта, на сомнения в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличии противоречий в заключениях нескольких экспертов.

Вместе с тем, субъективное отношение стороны, не наделенной специальными познаниями, с присущей именно ей оценкой как письменных, так и иных доказательств по делу и которые были предметом анализа экспертов, не может быть положено в основу для назначения апелляционным судом какого-либо вида экспертизы или хотя бы для обсуждения этого вопроса в порядке ст.ст. 56, 198, 327-1 ГПК РФ, поскольку, как указано выше, сторона не указала на имеющиеся у нее и не представленные суду первичные(изначально касающиеся личности наследодателя и иных ценных данных) дополнительные доказательства, а не вторичные, как представленные ею два исследования специалистов.

Между тем в соответствии с ч. 1 ст. 69 ГПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщённые свидетелем, если он не может указать источник своей осведомлённости.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, совершаемых ею поступках, действиях и отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, стороны, свидетели и суд не обладают.

Таким образом, показания свидетелей ФИО16 и ФИО18 не противоречат выводам проведенных по делу экспертиз вопреки доводам жалобы пор делу.

Проведенные по делу заключения экспертов являются достоверными доказательствами, не противоречат друг другу, и наряду с другими в их совокупности оценены судом в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ.

При этом суд учитывает, что показания допрошенных по делу свидетелей исследовались комиссией врачей-экспертов при производстве, в том числе повторной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, к тому же экспертной комиссией врачей были всесторонне исследованы и истребованные судом медицинские документы.

При этом необходимо учесть, что истец и его представитель имеют ввиду достаточными для доказанности своих требований и ссылаются только на свои пояснения и показания свидетелей ФИО16 и ФИО18 Также сторона полагает, что установленный при патолого-анатомическом исследовании диагноз: Болезнь &lt,данные изъяты&gt, само по себе является достаточным для вывода об отсутствии у ФИО5 воли на совершение 14 апреля 2016 г. оспариваемой сделки.

Однако по этому поводу также имеется суждение экспертов, указавших, что отсутствует в представленной медицинской документации описанная клиническая картина болезни &lt,данные изъяты&gt, при жизни(до смерти болезнь &lt,данные изъяты&gt, диагностирована не была и эксперты по результату анализа всех материалов дела не подтверждают данный диагноз) и также отсутствует полный протокол патолого-анатомического исследования с описанием морфологической структуры головного мозга.

Вместе с тем, представленная медицинская документация указывает на отсутствие такого полного протокола патолого-анатомического исследования с описанием морфологической структуры головного мозга.

В ходе рассмотрения дела ходатайств о проведении по делу повторных или дополнительных экспертиз для определения способности истицы понимать значение своих действий и руководить ими при подписании завещания, истцом и его представителем не заявлялось, также как не указывалось о наличии иных доказательств и в тексте апелляционной жалобы не идет речь о таких доказательствах.

Вместе с тем, заявителем было заявлено ходатайство о приобщении к делу двух дополнительных доказательств – исследований специалистов, при этом уважительность причин непредставления данных доказательств в суд первой инстанции сторона мотивировала только получением данных доказательств после принятия судом первой инстанции с отрицательным для стороны выводом.

Судебная коллегия признала данный довод стороны как неуважительную причину, по которой сторона не представила эти доказательства в суд первой инстанции.

Присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом (Постановления от 14 февраля 2002 года N 4-П и от 28 ноября 1996 года N 19-П, Определение от 13 июня 2002 года N 166-О).

Учитывая, что в порядке бремени доказывания истец и его представитель не представили апелляционному суду дополнительные доказательства и доказательства в обоснование уважительности причин их непредставления в суд первой инстанции, не ходатайствовали о назначении по делу соответствующих судебных медицинских экспертиз, были предупреждены судом о последствиях такого процессуального действия и также было предложено представить дополнительные (новые) доказательства.

Таким образом, жалоба сводится к несогласию заявителей с изложенными выводами суда, оценкой фактических обстоятельств дела, не содержат ссылок на обстоятельства, которые не были исследованы судом либо опровергали его выводы, основаны на неверном толковании норм материального и процессуального права, доводы содержат изложение позиции заявителей относительно возникшего спора, их субъективного мнения о правильности разрешения спора, однако оспариваемый судебный акт постановлен исходя из собранных по делу доказательств в их совокупности, которые получили оценку судом с учетом требований ст. 67 ГПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 327-330ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Ялтинского городского суда Республики Крым от 30 ноября 2017 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя Захарьян Рубена Артуровича – Яшиной Людмилы Александровны – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи: