Судья Самарина Т.В. Дело №33-5017/2018
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
город Ставрополь 11 июля 2018 года
Судебная коллегия по гражданским делам Ставропольского краевого суда в составе председательствующего судьи Калоевой З.А.
судей Калединой Е.Г. и Шишовой В.Ю.
при секретаре Богдановой Е.В.
рассмотрев в открытом судебном заседании 11 июля 2018 года
дело по апелляционной жалобе Кудрявцевой А.А.
на решение Лермонтовского городского суда Ставропольского края от 19 апреля 2018 года
по делу по иску Кудрявцевой А.А. к Смоляниновой О.Н. о признании недействительным завещания
заслушав доклад судьи Шишовой В.Ю.
установила:
Кудрявцева А.А. обратилась в суд с иском к Смоляниновой О.Н. о признании недействительным завещания.
В обоснование требований указала, что является дочерью <,…>,, <,…>, года рождения, умершей <,…>, года.
Наследственное имущество состоит из квартиры №<,…>, дома №<,…>, по <,…>,г.Лермонтов.
02 июня 2001 года <,…>, завещала указанную квартиру ей, Кудрявцевой А.А.
04 февраля 2015 года <,…>, повторно составила завещание на ее имя.
Она является инвалидом <,…>, группы и имеет право на обязательную долю в наследстве.
После смерти матери она обратилась по месту открытия наследства к нотариусу Лермонтовского городского нотариального округа <,…>, для принятия наследства, которая сообщила, что завещание от 04 февраля 2015 года полностью отменено новым завещанием от 08 февраля 2016 года, удостоверенным нотариусом Лермонтовского городского нотариального округа <,…>,, поскольку является генеральным, то есть сделано на все имущество, в том числе и на квартиру №<,…>, г.Лермонтов, в пользу Смоляниновой О.Н. <,…>,, которая <,…>, 2016 года приняла наследство.
Считает, что выражение воли наследодателя <,…>, при составлении завещания от 08 февраля 2016 года в силу её физического и психического состояния было невозможно, так как <,…>, не могла понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку неоднократно лечилась в медицинских учреждениях.
Просила признать недействительным завещание от 08 февраля 2016 года, составленное <,…>,, <,…>, года рождения, умершей <,…>,, удостоверенное нотариусом Лермонтовского городского нотариального округа <,…>,.
Решением Лермонтовского городского суда Ставропольского края от 19 апреля 2018 года в удовлетворении исковых требований Кудрявцевой А.А. к Смоляниновой О.Н. о признании недействительным нотариально удостоверенного завещания от 08 февраля 2016 года, составленного <,…>,, <,…>, года рождения, умершей <,…>,, отказано.
В апелляционной жалобе Кудрявцева А.А. считает решение суда незаконным и необоснованным.
Указывает, что суд неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда, изложенные в решении, не соответствуют обстоятельствам дела, судом были неправильно применены нормы материального и процессуального права, суд не применил закон, подлежащий применению при рассмотрении данных требований.
Считает, что разрешая исковые требования, суд первой инстанции положил в основу решения экспертное заключение ФБУ <,…>, от 18 декабря 2017 года, согласно которому подпись и рукописный текст от имени <,…>, в завещании от 08 февраля 2016 года выполнены самой <,…>, под влиянием на процесс письма «сбивающих» факторов, обусловленных естественными возрастными изменениями организма (старения) в сочетании с болезненным состоянием исполнителя во время письма.
После получения экспертного заключения она обратилась в суд с заявлением о приобщении рецензии специалиста на экспертное заключение, в котором, ссылаясь на рецензию специалиста, указала, что специалист установил существенные и значимые недостатки, в том числе допущенные методологические и процессуальные нарушения, выводы экспертного исследования, проведенного экспертом ФБУ <,…>,, являются необоснованными, необъективными, и, как следствие, результаты такого исследования могли повлечь за собой ошибочные выводы.
Так как в материалах дела имеются три завещания и несколько их копий, на которых коренным образом отличаются почерк и подпись умершей, учитывая процессуальные нарушения при проведении экспертизы, считает необходимым назначить повторную экспертизу в другом регионе.
Однако суд определением от 30 января 2018 года отказал в проведении повторной экспертизы.
К ходатайству о проведении повторной экспертизы приобщено, кроме рецензии, еще независимое экспертное заключение ООО <,…>, от 04 июля 2017 года, где эксперт-почерковед в категорической форме утверждает, что почерк в оспариваемом завещании подделан, то есть не принадлежит умершему.
Она дважды заявляла о приобщении данного экспертного заключения к материалам дела, но суд необоснованно отказал в приобщении к материалам дела указанного экспертного заключения, мотивируя это тем, что другая сторона не участвовала при этой экспертизе.
Полагает, что суд, не приобщив доказательства заявителя, грубо нарушил требования статей 6 и 12 ГПК РФ.
Со стороны ответчика было заявлено ходатайство о проведении дополнительной судебно-психиатрической экспертизы в отношении умершей Лысенко Н.Ф., которое суд удовлетворил, тем самым нарушив требования статей 6 и 12 ГПК РФ о равноправии сторон и состязательности процесса.
Ранее суд назначал такую экспертизу, но эксперт в своем заключении от 22 августа 2017 года указал, что ответить на вопрос, понимала ли умершая на момент подписания завещания от 08 февраля 2016 года значение своих действий и могла ли руководить ими, не представляется возможным в связи с тем, что информация в интересующий период противоречивая и малоинформативная, отсутствует медицинская документация и опросы врачей, наблюдавших <,…>, в указанный период, отсутствует опрос нотариуса об особенностях подписания завещания от 08 февраля 2016 года, отсутствует личное дело <,…>, из медико-социальной экспертизы, отсутствует опрос почтальона, приносившего пенсию.
Не представляя эксперту вышеуказанные документы, суд назначил экспертизу по заявлению ответчика в том же месте, где ранее была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, и эксперт, не имея в распоряжении вышеуказанные документы, за один день (экспертиза начата 29 марта 2018 года, окончена 30 марта 2018 года) выдал заключение, что при подписании завещания от 08 февраля 2016 года умершая могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Считает, что эксперт вынес заключение, не исследовав материалы гражданского дела.
Просит отменить решение суда и принять по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворить.
В возражениях на апелляционную жалобу Смолянинова О.Н. считает доводы жалобы несостоятельными.
Полагает, что судом первой инстанции правильно, при полном соблюдении требований, установленных статьями 12, 55 — 57, 59, 67 ГПК РФ, дана оценка всем представленным сторонами по делу доказательствам, результаты которой в соответствии с положениями части 4 статьи 67, части 4 статьи 198 ГПК РФ надлежащим образом отображены в мотивировочной части решения суда.
При принятии решения судом первой инстанции правильно, в соответствии со статьей 196 ГПК РФ установлены обстоятельства, имеющие значение для дела.
Нормы материального права, которыми руководствовался суд первой инстанции, разрешая указанный гражданско-правовой спор, применены правильно. Нарушений норм процессуального права также не имеется.
На ее взгляд, решение суда принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежали применению к возникшим правоотношениям.
Считает, что апелляционная жалоба Кудрявцевой А.А. удовлетворению не подлежит.
Ответчик Смолянинова О.Н., а также третьи лица – нотариусы Лермонтовского городского округа <,…>, и <,…>, в суд апелляционной инстанции не явились, будучи извещенными о месте и времени рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, сведений об уважительности причин неявки не предоставили и не просили об отложении дела в их отсутствие.
Принимая во внимание, что указанные участники судебного разбирательства надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения жалобы в апелляционном порядке, судебная коллегия находит возможным рассмотреть жалобу в порядке, предусмотренном статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в отсутствие не явившихся участников судебного процесса, по имеющимся в деле материалам.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, выслушав Кудрявцеву А.А., просившую отменить решение суда по доводам апелляционной жалобы и принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных ею исковых требований, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения вынесенного по делу решения ввиду следующего.
Как установлено судом и следует из материалов дела, истица Кудрявцева А.А. является дочерью <,…>,, <,…>, года рождения, умершей <,…>,.
Ответчица Смолянинова О.Н. является внучкой <,…>,.
После смерти <,…>, открылось наследство, состоящее из квартиры №<,…>,г.Лермонтова.
Согласно завещанию, составленному и нотариально удостоверенному 02 июня 2001 года, <,…>, завещала принадлежащую ей квартиру №<,…>, в г.Лермонтове Кудрявцевой А.А. (т.1 л.д.18).
Позже, 04 февраля 2015 года <,…>, снова завещала указанную квартиру своей дочери – истице Кудрявцевой А.А., о чем составлено соответствующее нотариально удостоверенное завещание (т.1 л.д.19).
После смерти матери, 10 декабря 2016 года Кудрявцева А.А. обратилась по месту открытия наследства к нотариусу Лермонтовского городского нотариального округа <,…>, с заявлением о принятии наследства (т.1 л.д.41 оборот. сторона), однако узнала, что завещание от 04 февраля 2015 года в ее пользу полностью отменено новым завещанием от 08 февраля 2016 года, удостоверенным нотариусом Лермонтовского городского нотариального округа <,…>,.
Согласно завещанию от 08 февраля 2016 года <,…>, завещала передать Смоляниновой О.Н. все имущество, какое будет ко дню ее смерти принадлежать ей на праве собственности, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось (т.1 л.д.57).
8 (812) 467-95-35 (Санкт-Петербург и ЛО)
8 (800) 302-76-91 (Регионы РФ)
Отказывая Кудрявцевой А.А. в удовлетворении исковых требований о признании недействительным завещания от 08 февраля 2016 года, суд первой инстанции исходил из того, что стороной истца не представлено суду доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, подтверждающих наличие у <,…>, на момент подписания завещания такого психического состояния, при котором она не могла понимать значение своих действий, руководить ими и оценивать их последствия.
Судебная коллегия находит данный вывод суда правильным, поскольку он основан на верной оценке юридически значимых обстоятельств дела и совокупности имеющихся доказательств, а также соответствует нормам материального права, регулирующим возникшие спорные правоотношения.
В силу пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти гражданина право собственности на принадлежащее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
На основании пункта 1 статьи 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации наследование осуществляется по завещанию и по закону.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных данным Кодексом.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.
Пунктом 1 статьи 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных названным Кодексом, включить в завещание иные распоряжения.
Из пункта 1 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом. Несоблюдение установленных настоящим Кодексом правил о письменной форме завещания и его удостоверении влечет за собой недействительность завещания. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие).
Нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом (пункты 1 и 2 статьи 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно положениям статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание) (пункт 1). Не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя (пункт 3).
Пунктом 1 статьи 1132 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при толковании завещания принимается во внимание буквальный смысл содержащихся в нем слов и выражений.
Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.
Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» разъяснено, что завещания относятся к числу недействительных вследствие ничтожности при несоблюдении установленных Гражданским кодексом Российской Федерации требований: обладания гражданином, совершающим завещание, в этот момент дееспособностью в полном объеме (пункт 2 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации), недопустимости совершения завещания через представителя либо двумя или более гражданами (пункт 3 и пункт 4 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации), письменной формы завещания и его удостоверения (пункт 1 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязательного присутствия свидетеля при составлении, подписании, удостоверении или передаче завещания нотариусу в случаях, предусмотренных пунктом 3 статьи 1126, пунктом 2 статьи 1127 и абзацем 2 пункта 1 статьи 1129 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 3 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации), в других случаях, установленных законом.
Завещание может быть признано недействительным по решению суда, в частности, в случаях: несоответствия лица, привлеченного в качестве свидетеля, а также лица, подписывающего завещание по просьбе завещателя (абзац 2 пункта 3 статьи 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации), требованиям, установленным пунктом 2 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации, присутствия при составлении, подписании, удостоверении завещания и при его передаче нотариусу лица, в пользу которого составлено завещание или сделан завещательный отказ, супруга такого лица, его детей и родителей (пункт 2 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации), в иных случаях, если судом установлено наличие нарушений порядка составления, подписания или удостоверения завещания, а также недостатков завещания, искажающих волеизъявление завещателя.
В силу пункта 3 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут служить основанием недействительности завещания отдельные нарушения порядка составления завещания, его подписания или удостоверения, например отсутствие или неверное указание времени и места совершения завещания, исправления и описки, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления наследодателя.
Из материалов дела следует, что текст оспариваемого завещания от 08 февраля 2016 года записан нотариусом <,…>, со слов наследодателя <,…>,. До подписания завещания оно полностью прочитано <,…>, в присутствии нотариуса. Завещание имеет подпись наследодателя, составленную <,…>, собственноручно с полной ее расшифровкой.
В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
По ходатайству представителя истицы Кудрявцевой А.А. — адвоката Калужских Я.Ю. по делу назначена почерковедческая экспертиза подлинности подписи <,…>,в оспариваемом завещании.
Согласно заключению почерковедческой экспертизы ФБУ <,…>, от 18 декабря 2017 года рукописная запись, подпись от имени <,…>,, расположенные в средней части после печатного текста в завещании от 08 февраля 2016 года, удостоверенном нотариусом Лермонтовского городского нотариального округа <,…>, и зарегистрированном в реестре за №<,…>,, выполнены самой <,…>, под влиянием на процесс письма «сбивающих» факторов, обусловленных естественными возрастными изменениями организма (старения) в сочетании с болезненным состоянием исполнителя во время письма.
Рукописная запись <,…>, в графе «Расписка в получении нотариально оформленного документа» за №<,…>, нотариального действия на листе 150 в реестре №<,…>, для регистрации нотариальных действий нотариуса <,…>, выполнена <,…>, под влиянием на процесс письма «сбивающих» факторов, обусловленных естественными возрастными изменениями организма (старения) в сочетании с болезненным состоянием исполнителя во время письма (т.1 л.д. 209-218).
Оценив указанное заключение почерковедческой экспертизы в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что заключение эксперта отвечает требованиям статей 55, 59-60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, экспертиза проведена с соблюдением требований закона, выводы ее мотивированы и основаны на объективном исследовании, эксперт имеет необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности и не заинтересован в исходе дела, в связи с чем пришел к верному выводу об отсутствии объективных доказательств, с достоверностью подтверждающих, что рукописная подпись на завещании не принадлежат <,…>,.
В качестве доказательства, опровергающего указанное заключение эксперта, истицей Кудрявцевой А.А. представлено экспертное заключение ООО <,…>, от 04 июля 2017 года, составленное специалистом <,…>,.
Данное заключение представляет собой рецензию специалиста в отношении экспертного исследования, проведенного экспертом ФБУ <,…>,.
Определением Лермонтовского городского суда от 30 января 2018 года отказано в удовлетворении ходатайства представителей истца Кудрявцевой А.А. – Кудрявцева А.В. и адвоката Калужских Я.Ю. о назначении по делу повторной почерковедческой экспертизы (т.2 л.д. 10-11).
Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии предусмотренных законом оснований для проведения по делу повторной почерковедческой экспертизы, в связи со следующим.
В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 О судебном решении обращено внимание судов на то, что заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Из приведенных выше норм процессуального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что право определения предмета и основания иска принадлежит истцу, который обращается к ответчику с определенными требованиями, составляющими предмет иска, и дело подлежит рассмотрению только по тем основаниям (фактическим обстоятельствам), которые приведены истцом в обоснование иска, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с требованиями части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Такое нормативное регулирование вытекает из конституционного значимого принципа диспозитивности, который, в частности, означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года N 2-П и от 26 мая 2011 года N 10-П).
Таким образом, в силу прямого указания процессуального закона возникший между сторонами спор подлежит рассмотрению в пределах заявленных истцом требований.
Обращаясь в суд за защитой своего права на получение наследственного имущества, истица Кудрявцева А.А. указала в качестве основания иска неспособность наследодателя — матери истицы <,…>, понимать значение своих действий или руководить ими в момент составления завещания, что является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
Частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.
В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.
В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 О судебном решении разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.
Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
С учетом изложенных норм права заключение экспертизы не обязательно, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.
Принимая во внимание, что заключение почерковедческой экспертизы ФБУ <,…>, от 18 декабря 2017 года является подробным, мотивированным, содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперт, предупрежденный об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, приводит соответствующие данные из предоставленных в его распоряжение подлинников документов, в отличие от специалиста <,…>,, составившего рецензию по копиям документов и не предупрежденного об ответственности по статье 307 УК РФ, учитывая отсутствие сомнений в правильности и обоснованности экспертного заключения № <,…>, от 18 декабря 2017 года и исходя из оснований заявленного иска, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции обосновано и правомерно положил в основу решения указанное экспертное заключение.
Представляется правильным вывод суда, не принявшего рецензию на заключение эксперта в качестве доказательства, поскольку такое доказательство не предусмотрено гражданским процессуальным законом.
Рецензия, составленная после получения результатов судебной экспертизы по копиям документов, не обладает необходимой доказательственной силой, в связи с чем указанные выше доводы апелляционной жалобы Кудрявцевой А.А. не влекут отмену вынесенного по делу решения.
Судом первой инстанции установлено, что <,…>, при жизни на учете у врача — психиатра не состояла, что подтверждается письмом <,…>, в городе Лермонтове №<,…>, от 11.05.2017 (т.1 л.д. 58).
По ходатайству истца и её представителей для проверки доводов истца о неспособности Лысенко Н.Ф. в момент составления завещания от 08 февраля 2016 года понимать значение своих действий и руководить ими, 25 мая 2017 года судом по делу назначена посмертная судебная психиатрическая экспертиза в отношении умершей Лысенко Н.Ф.
Согласно сообщению ГБУЗ СК «<,…>, от 03 августа 2017 года в связи с противоречивыми и малоинформативными сведениями о состоянии психических функций Лысенко Н.Ф. в период составления завещания 08 февраля 2016 года, а также отсутствием опросов врачей, наблюдавших <,…>, с упором на ее психо-эмоциональное состояние, наличие интеллектуальных нарушений, памяти, сообразительности, критичности к своему состоянию, нотариуса о месте, особенностях подписания <,…>, завещания 08 февраля 2016 года, личного дела <,…>, из медико-социальной экспертизы, почтальона, приносившего пенсию, дать ответ о способности <,…>, на момент подписания завещания 08 февраля 2016 года понимать значение своих действий и руководить не представляется возможным (т.1 л.д.127-134).
Определением Лермонтовского городского суда от 30 января 2018 года по ходатайству ответчика Смоляниновой О.Н. судом назначена дополнительная посмертная судебная психиатрическая экспертиза для определения психического состояния Лысенко Н.Ф.
Согласно комиссионной амбулаторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы ГБУЗ СК <,…>, от 29 марта 2018 года при имеющихся заболеваниях у <,…>, происходит прогрессирующее с разной скоростью нарушение кровообращения и оксигенации мозговой ткани, формируя у человека разной степени выраженности психоорганический синдром — снижение продуктивности всех, или некоторых психических функций. Дополнительно представленные к экспертному анализу показания свидетелей врачей, наблюдавших подэкспертную, и почтальона, ежемесячно посещавшую её, указывают на достаточную сохранность у <,…>, в период времени, сопоставимый с подписанием оспариваемого завещания 08 февраля 2016 года, основных психических функций: памяти, внимания, интеллекта, охвата и анализа окружающего, критичности к своему состоянию и происходящему. Таким образом, <,…>, на момент подписания завещания 08 февраля 2016 года могла понимать значение своих действий и руководить ими (т.2 л.д.37-46).
Судебная коллегия считает, что заключение №<,…>, от 29 марта 2018 года, составленное экспертами ГБУЗ СК <,…>,, является достоверным доказательством по делу и обоснованно принято во внимание судом первой инстанции при разрешении заявленных требований, так как данное заключение судебной экспертизы составлено экспертами надлежащей квалификации, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, а каких-либо допустимых доказательств, опровергающих выводы судебных экспертов, суду представлено не было.
Судебной коллегией проверены доводы апелляционной жалобы истицы о том, что суд назначил экспертизу по заявлению ответчика в том же месте, где ранее была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, и эксперт, которому не было предоставлено новых документов, составил иное заключение, что при подписании завещания от 08 февраля 2016 года умершая могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Данные доводы представляются коллегии несостоятельными, так как опровергаются содержанием материалов гражданского дела.
Так, после получения сообщения экспертов о невозможности составления заключения ввиду недостаточности материала судом первой инстанции были истребованы сведения об обращении умершей <,…>, в различные медицинские учреждения, истребована медицинская документация, в судебном заседании 30 января 2018 года в присутствии представителей истицы – Кудрявцева А.В. и адвоката Калужских Я.Ю., а также ответчицы Смоляниновой О.Н. были допрошены свидетели <,…>, (т.2 л.д. 12-22).
Свидетель <,…>,, являющаяся врачом-терапевтом, наблюдавшим <,…>, пояснила, что она не вызывала к больной врача-психиатра, так как у нее не возникало вопросов о том, что больная не ориентирована, когда ее (<,…>,) подлечили, она (<,…>,) написала, что больная ориентирована в памяти и в месте.
Свидетель <,…>,, являющаяся участковым терапевтом на участке № <,…>, и наблюдавшая <,…>, при жизни, пояснила, что больная была психически нормальной в момент приема, была абсолютно адекватной. <,…>, была назначена терапия, чтобы улучшить мозговое кровообращение и снять головные боли. В декабре 2015 года <,…>, также была назначена терапия с целью улучшения мозгового кровообращения. Она (<,…>,) была старенькая, дряхленькая, но разговаривала сама, судя по записям реагировала адекватно.
Показания аналогичного содержания дали и другие допрошенные судом свидетели.
Из показаний свидетелей следует, что на момент составления завещания <,…>,, несмотря на то, что находилась в болезненном состоянии, психических отклонений, свидетельствующих о невозможности понимать значение своих действий и руководить ими, не имела.
Нотариус <,…>, направила в суд письменные пояснения о том, что при совершении нотариального действия она установила личность <,…>, и проверила ее дееспособность.
На момент составления завещания <,…>, была способна понимать значение своих действий, в процессе личной беседы с нотариусом <,…>, на заданные вопросы отвечала полно и ясно, ориентировалась во времени и пространстве, называла своих родственников, адрес места своего жительства, рассказывала о принадлежащем имуществе. Своего решения относительно составления нового завещания не меняла. Понимала последствия составления завещания и его суть, как распоряжения на случай смерти.
Какие-либо основания сомневаться в дееспособности <,…>, у нотариуса отсутствовали. Сделанные в завещании распоряжения соответствовали волеизъявлению <,…>,.
В соответствии с ч.1 ст. 1125 ГК РФ текст завещания был записан со слов <,…>,. Завещание было полностью прочитано <,…>, до подписания в присутствии нотариуса и в силу п.3 ст. 1125ГК РФ собственноручно подписано <,…>, в двух экземплярах, также <,…>, расписалась в реестре регистрации нотариальных действий за получение одного экземпляра завещания (т.1 л.д. 235).
Суд первой инстанции, допросивший свидетелей об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых <,…>, поступках, действиях и об отношении к ним, получив дополнительные данные и ответы, правильно назначил по делу дополнительную посмертную судебную психиатрическую экспертизу в отношении умершей <,…>,, поскольку установление на основании имеющихся доказательств факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми ни свидетели, ни суд не обладают.
Таким образом, заключение комиссии судебно-психиатрической экспертизы № <,…>, от 29 марта 2018 года получено с соблюдением установленной законом процедуры на основании специальных познаний в области психиатрии и исходя из совокупности всех имеющихся по делу фактических данных, включающих как свидетельские показания, так и медицинскую документацию об имеющемся у наследодателя заболевании, его особенностях, развитии и течении.
Судебная коллегия полагает, что имеющиеся в материалах дела доказательства оценены судом первой инстанции по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации – как каждое в отдельности, так и в совокупности и взаимной связи доказательств.
Оснований для иной оценки исследованных судом доказательств у судебной коллегии не имеется.
Учитывая отсутствие бесспорных доказательств, отвечающих критериям относимости, допустимости и достоверности, подтверждающих доводы Кудрявцевой А.А. о том, что на момент составления завещания 08 февраля 2016 года в силу физического и психического состояния <,…>, не могла понимать значение своих действий и руководить ими, суд правильно отказал в удовлетворении исковых требований Кудрявцевой А.А. о признании недействительным завещания от 08 февраля 2016 года, составленного её матерью <,…>,, <,…>, года рождения, умершей <,…>,, удостоверенного нотариусом Лермонтовского городского нотариального округа <,…>,.
Судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции при разрешении данного спора тщательным образом исследованы доказательства, представленные сторонами в обоснование своих требований и возражений. Выводы суда основаны на имеющихся в деле доказательствах. Оснований сомневаться в объективности оценки и исследования доказательств не имеется.
В целом доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии правовых оснований к отмене решения суда, поскольку по существу сводятся к выражению несогласия с произведенной судом оценкой обстоятельств дела, а также повторяют изложенную стороной истицы позицию, которая была предметом исследования и оценки суда первой инстанции.
Оснований для иной оценки установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств судебная коллегия не усматривает.
Ссылок на какие-либо новые факты, которые остались без внимания суда, в апелляционной жалобе не содержится.
Нормы материального и процессуального права применены судом правильно, поэтому предусмотренных статьей 330 ГПК РФ оснований к отмене решения в апелляционном порядке не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Лермонтовского городского суда Ставропольского края от 19 апреля 2018 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Кудрявцевой А.А. — без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи: