УИД 58RS0028-01-2020-001625-17
№ 2-257/2021
Р Е Ш Е Н И Е
Именем Российской Федерации
г. Пенза «03» июня 2021 г.
Пензенский районный суд Пензенской области в составе:
председательствующего судьи Аброськиной Л.В.,
при секретаре Шмелевой М.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Валеева Николая Талгатовича к Валеевой Ирине Витальевне, Нестеровой Наталье Витальевне о государственной регистрации перехода права собственности и встречному исковому заявлению Нестеровой Натальи Витальевны к Валееву Николаю Талгатовичу о признании договора дарения незаключенным,
у с т а н о в и л:
Валеев Н.Т. обратился в суд с вышеназванным исковым заявлением указав, что на основании договора купли-продажи от 06.11.2007 № за Ф.И.О.1 было зарегистрировано право собственности на земельный участок площадью 1412 кв.м и жилой дом, расположенные по адресу: <,…>,. На основании договора дарения, удостоверенного нотариусом г. Пензы Митиной Л.В. 30.05.2019, Ф.И.О.1 подарила указанные земельный участок и жилой дом истцу. По соглашению сторон форма договора – нотариальная, исполнена, государственная регистрация указанного договора не требуется, однако необходима государственная регистрация перехода права собственности на одаряемого. При обращении 10.06.2019 истца за государственной регистрацией перехода права собственности на одаряемого на основании уведомления от 17.06.2019 № истцу было отказано в регистрации ввиду наличия заявления дарителя на личное участие в процедуре регистрации, однако по факту данного заявления даритель Ф.И.О.1 не подписывала и не подавала в Росреестр. (Дата)Ф.И.О.1 умерла, наследниками после ее смерти являются ответчики Валеева И.В., Нестерова Н.В. Указал, что по обоюдному соглашению сторон договора дарения было произведено также его нотариальное удостоверение, что в силу закона о госрегистрации предусматривает особую процедуру регистрации – на основании заявления любой из сторон договора. С момента смерти правоспособность дарителя прекратилась, что является препятствием к личному участию дарителя в процедуре государственной регистрации. Вследствие карантинных мероприятий с марта 2020 г. и тяжелой болезни дарителя, завершить процедуру регистрации даритель не смог, хотя неоднократно пытался завершить регистрацию. Даритель договор не оспаривал, признавал его соответствующим воле дарителя. Смерть дарителя стала препятствием к государственной регистрации перехода права собственности во внесудебном порядке и, следовательно, надлежаще исполнить до конца принятые на себя обязательства дарителем, что является причиной обращения истца в суд за судебной защитой. Ссылаясь на нормы законодательства, истец Валеев Н.Т. просил вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <,…>,, на истца Валеева Н.Т. на основании договора дарения жилого дома и земельного участка, заключенного 30.05.2019 с Ф.И.О.1, удостоверенного нотариусом Митиной Л.В.
Ответчик Нестерова Н.В. заявила встречный иск о признании договора дарения незаключенным, ссылаясь на то, что исходя из требований гражданского законодательства договор дарения считается заключенным, если между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора дарения, дар принят одаряемым и права и обязанности по договору становятся обязательными для сторон с момента его заключения в соответствии с положениями ст. 425 ГК РФ. В договоре, подписанным Ф.И.О.1 и Валеевым Н.Т., порядок передачи недвижимости не прописан, не указано, что договор имеет силу передаточного акта и каким образом имущество принято одаряемым. Валеев Н.Т. не принял на себя обязанности собственника в полном объеме, в дом не вселялся, никаких действий по пользованию и владению домом и земельным участком не совершал, в том числе, по оплате коммунальных платежей. В связи с этим переход права собственности на спорные жилой дом и земельный участок от дарителя Ф.И.О.1 к Валееву Н.Т. не состоялся. Допустимых и достаточных доказательств, что сделка была исполнена сторонами, не имеется. После того, как Валееву Н.Т. было отказано в государственной регистрации перехода права на основании заявления одного лица, он до смерти Ф.И.О.1 никаких мер по регистрации перехода права собственности не предпринимал, хотя имел такую возможность. Никаких препятствий в подаче совместного заявления в Росреестр не имелось, Ф.И.О.1 находилась в квартире в г. Заречном, была транспортабельна. Сама Ф.И.О.1 каких-либо действий, направленных на то, чтобы отозвать свое заявление о невозможности государственной регистрации перехода права без личного участия правообладателя, не предпринимала, в Управление Росреестра не обращалась. В соответствии с п. 5.1 договора дарения право собственности на указанные земельный участок и жилой дом возникает у Валеева Н.Т. с момента регистрации перехода права собственности в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пензенской области. Таким образом, порядок передачи дара прямо определен сторонами в договоре дарения. Между тем, условия, при выполнении которых этот дар мог быть передан одаряемому, не наступили, что свидетельствует о неисполнении сделки сторонами. Переход права собственности на указанные земельный участок и жилой дом в установленном порядке произведен не был, имущество Валееву Н.Т. не передано и им не принято, требований о государственной регистрации договора ответчик Ф.И.О.1 не направлял, акт приема-передачи не составлял и не подписывал, во владение жилым домом и земельным участком не вступал и их судьбой не интересовался, следовательно, не имеется оснований считать договор дарения заключенным. Просила признать незаключенным договор дарения между Ф.И.О.1 и Валеевым Н.Т. жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <,…>,А, удостоверенный нотариусом Митиной Л.В., зарегистрированный в реестре №
В судебном заседании истец по первоначальному иску и ответчик по встречному иску Валеев Н.Т. свои исковые требования поддержал, просил их удовлетворить, встречные исковые требования не признал, просил в их удовлетворении отказать. Пояснил, что в браке с Валеевой И.В. состоял с 2007 г., но с ее матерью он познакомился уже после расторжения брака, в 2016 г. Встретился с ней, так как хотел поставить бывшую тещу в известность о расторжении брака. С того времени его мама и Ф.И.О.1 стали общаться. Потом Ф.И.О.1 позвонила в начале мая 2019 г., попросила приехать вместе с матерью. При встрече попросила оказать содействие в лечении, сообщила, что хочет оставить дом внукам, но пока они являются несовершеннолетними, она решила переписать свое имущество на него. Характер сделки она определила сама, говорила, что договор дарения – гарант того, что имущество сначала перейдет к нему, а затем к внукам, либо им достанутся денежные средства от продажи данного имущества. Он высказал предположение, что для него будут негативные последствия, но она успокоила, сказала, что сделку никто оспаривать не будет. После этого передала ключи от квартиры в г. Заречный, попросила привезти документы. Он привез документы, вернул ключи. После этого она сама созвонилась с нотариусом, договорилась с ней о встрече, через него передала нотариусу документы. У нотариуса возникли сомнения, почему дарение на него, на что он объяснил, что фактически имущество предназначено внукам. Когда оформлялась сделка, Ф.И.О.1 плохо себя чувствовала, не смогла выйти из машины, поэтому нотариус сама вышла к ней, вынесла проект договора, разъяснила последствия заключения договора. В присутствии нотариуса договор был подписан ими. После этого нотариус разъяснила, что договор нужно регистрировать в Росреестре, но туда они не поехали. Он отвез Ф.И.О.1 назад в больницу, а документы положил у себя дома. Ф.И.О.1 не хотела участвовать в регистрации, нотариус разъяснила ему, что он единолично может это сделать. После того, как Ф.И.О.1 была выписана из больницы, ее забрала Нестерова Н.В. После этого на него было написано заявление в полицию, затем в военно-следственный комитет по поводу мошеннических действий с оформлением договора дарения. Через неделю Ф.И.О.1 позвонила его матери, попросила забрать ее. Потом родители забрали ее к себе, а затем отвезли ее в квартиру в г. Заречный. Документы на дом и земельный участок изначально находились дома у Ф.И.О.1, потом по ее просьбе он привез данные документы ей в больницу, затем по ее же просьбе передал документы нотариусу для проверки на предмет отсутствия обременения. После этого он вернул документы (в мае 2019 г.) Ф.И.О.1 После оформления договора дарения она вновь передала ему документы и ключи от дома. Указал, что считал себя владельцем подаренного имущества, но, не попав в июне 2019 г. в дом из-за смены замков, дальнейших попыток попасть в дом не предпринимал. С Ф.И.О.1 по поводу регистрации перехода права собственности разговаривал летом 2019 г., она намеревалась вызывать представителя Управления Росреестра на дом. По поводу смены замков сказала, что ничего страшного нет, «врежем новые». В 2020 г. она действительно вызывала представителя Управления Росреестра, но ей сказали, что из-за пандемии на дом не выезжают. Из дома в тот период она выходить уже не могла. Кто пользуется домом в настоящее время, ему неизвестно. Он не оплачивал ни налоги на подаренное имущество, ни коммунальные услуги, о задолженностях не интересовался.
После предъявления встречного иска Валеев Н.Т. представил возражения, из которых следует, что он считает встречные исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению. Полагает, что материалами дела подтверждается, что по воле и инициативе дарителя Ф.И.О.1 договору была придана нотариальная форма. Цель придания сделке нотариальной формы – создание у одаряемого Валеева Н.Т. дополнительных гарантий сохранения права собственности на подаренное имущество от притязаний родственников дарителя — Ф.И.О.18 И.В. и Нестеровой Н.В. после смерти дарителя. В соответствии с волей дарителя сделка была совершена в нотариальной форме. Сам факт придания договору нотариальной формы свидетельствует о произведенной нотариусом в момент совершения сделки проверке ее законности, что позволяет исключить сомнения в направленности волеизъявления Ф.И.О.1 на совершение сделки безвозмездного отчуждения имущества Валееву Н.Т., в отсутствии любого понуждения (принуждения) одаряемым дарителя к совершению сделки, в отсутствии оснований для признания сделки недействительной (ничтожной), в дееспособности сторон сделки (удостоверяемой как лично нотариусом при совершении сделки, так и подтверждаемой полученным нотариусом до совершения сделки соответствующими сведениями из ЕГРН). Согласно удостоверительной надписи нотариуса на договоре ею были установлены личности подписавших договор участников сделки, проверена их дееспособность, проверено волеизъявление участников сделки, сделан вывод, что содержание договора соответствует такому волеизъявлению. Полагает, что условия заключенного сторонами договора однозначны, ясны и понятны, позволяют достоверно определить предмет договора. Соглашение по всем существенным условиям договора между сторонами достигнуто. Государственная регистрация договора дарения не требуется. Считает, что необходимо оценивать поведение и иные действия дарителя и одаряемого, совершаемые в момент (а равно, до или после) заключения сделки, свидетельствующие об исполнении сделки сторонами (о передаче дара). Такими действиями могут являться любые действия, имеющие своей целью реализацию воли на передачу (прием) имущества, в том числе, по его формальной передаче (вручению). Факт такого вручения должен быть зафиксирован в письменной форме, и может быть отражен в тексте самого договора дарения. Содержание договора свидетельствует о состоявшейся передаче дара дарителем и его принятии одаряемым, т.е. о полном исполнении сторонами договора в момент его подписания (п. 1.1 договора). Следует учитывать, что раздел 4 договора дарения не содержит указания на необходимость совершения сторонами каких бы то ни было дополнительных действий после его подписания (заключения) сторонами, в том числе, дополнительных действий по передаче имущества от дарителя к одаряемому. Из указанного следует, что стороны понимали, что с подписанием договора весь объем обязанностей друг к другу по передаче (приему) дара сторонами исполнен. Формулировки договора свидетельствовали о фактической передаче дара дарителем и принятии его одаряемым и понимались сторонами именно таким образом. Никаких дополнительных действий по передаче дара совершать не требовалось. Весь объем обязательств по договору был сторонами исполнен. Посредством проставления удостоверительной надписи «содержание договора соответствует волеизъявлению его участников» нотариус Митина Л.В. удостоверила факт вручения (передачи) дара дарителем одаряемому. Таким образом, принимая во внимание буквальное значение содержащихся в договоре слов и выражений можно сделать вывод о состоявшейся передаче дара от дарителя к одаряемому, а, следовательно, о полном исполнении договора сторонами. Просит учесть, что непосредственно после заключения договора Ф.И.О.1 были совершены действия по передаче ключей от жилого дома и правоустанавливающих документов на недвижимое имущество, что также свидетельствует о передаче дара Валееву Н.Т. С момента заключения договора, получения ключей и документов от недвижимого имущества Валеев Н.Т. вступил во владение подаренным ему недвижимым имуществом. Считая себя законным владельцем такого имущества и реализуя намерение на оформление (регистрацию) за собой права собственности на имущество, Валеев Н.Т. обратился 10.06.2019 в Управление Росреестра по Пензенской области с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности на жилой дом и земельный участок. Считая себя законным правообладателем указанного имущества Валеев Н.Т. в середине июня 2019 г. приехал по месту нахождения имущества в целях проверки его сохранности. По прибытии Валеев Н.Т. удостоверился в надлежащем состоянии имущества – земельного участка, жилого дома и надворных построек. При этом зайти в жилой дом Валеев Н.Т. не смог по причине замены ответчиком Валеевой И.В. дверного замка в доме. О произведенной замене дверного замка Валееву Н.Т. стало известно ранее из разговора с Валеевой И.В. Достоверность данной информации подтвердилась при попытке Валеева Н.Т. войти в дом. Считает, что совокупность представленных доказательств свидетельствует о реализации Валеевым Н.Т. правомочий собственника в отношении подаренного ему имущества, в т.ч. реализацию правомочия владельца такого имущества, являющегося следствием полного исполнения заключенного договора дарения. Просил отказать в удовлетворении встречного иска Нестеровой Н.В. о признании договора дарения незаключенным.
8 (812) 467-95-35 (Санкт-Петербург и ЛО)
8 (800) 302-76-91 (Регионы РФ)
В судебном заседании представитель Валеева Н.Т. по ордеру Земляков С.В. первоначальные исковые требования поддержал, в удовлетворении встречных исковых требований просил отказать по основаниям, изложенным в возражениях на встречный иск.
Ответчик Валеева И.В. в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, о причине неявки суд не уведомила, своим заявлением просила рассмотреть дело в ее отсутствие.
Ответчик по первоначальному иску и истец по встречному иску Нестерова Н.В. в судебном заседании исковые требования Валеева Н.Т. не признала, свои требования поддержала, просила их удовлетворить. Дополнительно пояснила, что о дарении дома и земельного участка ей стало известно 10.06.2019. В этот же день в присутствии участкового ее мать пояснила, что совершила глупость, якобы хотела оформить дом на внуков, с этой целью подписала его Валееву Н.Т. Представителю Росреестра по Пензенской области она указала, что регистрацию следует производить только в ее присутствии. Таким образом она хотела сохранить дом в своей собственности. До конца жизни была уверенна, что дом принадлежит ей. Летом 2019 г., уже после оформления договора, они все ездили в дом матери. В течение 2019 г. Валеев Н.Т. не общался с Ф.И.О.1 Она жила в г. Заречном до самой смерти и разговор о передаче имущества Валееву Н.Т. не поднимался. Утверждает, что в спорном доме замки никто не менял, все ключи находятся у нее, но допускает, что у Ф.И.О.2 ключи также имеются. Указала, что после оформления сделки дарения она, сестра и их дети продолжали пользоваться домом и земельным участком матери. В доме она была в феврале 2021 г., регулярно осуществляет оплату газа через соседку, так как считает себя наследницей. Утверждает, что все имущество матери осталось в доме в том же виде. Ее мать ничего из дома не забирала, так как продолжала считать себя хозяйкой дома. Уже после совершения сделки, в июне 2019 г. они возили свою мать Ф.И.О.1 в дом, но та никакие вещи не забирала, т.е. с домом не прощалась. Полагает, что мать знала о том, что они продолжают приезжать в ее дом, нормально к этому относилась. Считает, что ее мать никогда не хотела ни дарить, ни продавать свой дом.
Представитель ответчика-истца Нестеровой Н.В. по ордеру Ф.И.О.7 первоначальные исковые требования не признала, встречные исковые требования поддержала по основаниям, указанным в иске, просила их удовлетворить. Считает, что Ф.И.О.2, как одаряемый, имущество не принял, не пользовался им, права собственника не осуществлял, не вселялся в дом, бремя содержания дома не нес. Таким образом, фактического перехода имущества не было. Ф.И.О.1 продолжала пользоваться данным имуществом, свои вещи из дома не вывозила, более того, написала заявление о необходимости участия в регистрации сделки. Поскольку в договоре не предусмотрено оформление передаточного акта, право собственности возникает в момент регистрации сделки, а таковой при жизни Ф.И.О.1 не было. Имущество не передавалось и не принималось, а документы передавались истцу-ответчику лишь для оформления договора у нотариуса.
Третье лицо нотариус г. Пензы Митина Л.В. в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, о причине неявки суд не уведомила, своим заявлением просила рассмотреть дело в свое отсутствие, выразила согласие с любым решением суда.
Представитель третьего лица – Управления Росреестра по Пензенской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причине неявки суд не уведомил.
На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствии неявившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела.
Свидетель Ф.И.О.8 суду пояснила, что Ф.И.О.1 знала с мая 2016 г., поехала с сыном к ней, так как хотела, чтобы брак сына сохранился. В дом она не пригласила, жаловалась на состояние своего здоровья и материальное положение. Так как ей стало жалко Ф.И.О.1, она оставила ей номер своего телефона, но до лета 2018 г. звонков от нее не было. Когда она позвонила, она плакала, просила приехать, пояснила, что у нее подозревают онкологию. Она, как врач, осмотрела и обнаружила у нее опухоль, порекомендовала лечиться. В июле 2018 г. Ф.И.О.1 стала проходить обследование, затем ее прооперировали, делали химиотерапию. Она с мужем в это время каждый день ездила в дом к Ф.И.О.1 кормить кур. При жизни Ф.И.О.1 хотела продать свой дом либо переоформить его на нее либо ее мужа. 22.05.2019 Ф.И.О.1 позвонила из больницы в г. Заречном, стала истцу говорить, что хочет оформить на него свой дом, передала ему ключи. На следующий день ее положили в онкологию. Со слов Ф.И.О.1 ей известно, что она сама договорилась с нотариусом по поводу оформления сделки. 30.05.2019 она с сыном повезла Ф.И.О.1 к нотариусу, где та сама подписала договор, затем передала ключи и документы на дом истцу. После этого ее госпитализировали в областную больницу, а потом нашли ей сиделку. О смерти Ф.И.О.1 узнала сначала она сама, потом позвонила дочерям. Утверждает, что 14.04.2020 Ф.И.О.1 звонила в Управление Росреестра, нотариусу, но к ней никто не поехал. Считает, что никаких сомнений в адекватности Ф.И.О.1 не было, она была довольна, что оформила такую сделку, хотела передать имущества сыну с последующей передачей его внукам, когда те станут совершеннолетними. Ей известно, что в апреле 2020 г. Ф.И.О.1 обращалась по поводу снятия обременения, чтобы сын стал собственником дома и земельного участка.
Свидетель Ф.И.О.9 суду пояснил, что накануне заключения договора его супруга предупредила, что 30.05.2019 будет совершаться сделка. Он также был там, видел, как она передавала его сыну ключи и документы на дом. Она была в обычном состоянии. Когда Ф.И.О.1 была в больнице, он с супругой по ее просьбе ездили к ней в дом, чтобы покормить кур и кота, но в дом никогда не заходили. Потом вместе с сыном ездил в дом к Ф.И.О.1, но попасть в дом не смог, так как были поменяны замки. Как сын после этого решал вопрос, ему неизвестно.
Свидетель Ф.И.О.10 суду пояснила, что ухаживала за Ф.И.О.1 последние 8-9 дней пока она была дома, находилась с ней в ночное время. Ф.И.О.1 до последнего была на ногах, рассказывала про своих дочерей и внуков. Жаловалась, что обижена на родителей мужа одной из дочерей, рассказывала, что ей якобы сделали укол, после чего она подписывала договор. Называла их аферистами, так как они пообещали отвезти ее в Германию на лечение взамен дома, но когда она подписала документы, ее бросили. При этом она высказывалась, что хорошо, что не поставила «последнюю» подпись, до последнего надеялась, что дом достанется детям и внукам, поскольку эту «последнюю» подпись она не поставила.
Свидетель Ф.И.О.11 суду пояснил, что проживал по соседству с Ф.И.О.1, ее дом был напротив. Последние 2-3 года она постоянно проживала в этом доме, до этого туда периодически приезжала. Последний раз она приезжала в свой дом примерно два года назад. Указал, что видел, как к Ф.И.О.1 приезжали дочери. Последние года два в доме никто не живет.
Свидетель Ф.И.О.12 суду пояснила, что являясь социальным работником в г. Заречный, ухаживала за Ф.И.О.1 с июля 2019 г. по 05.05.2020. За это время к Ф.И.О.1 никто не приезжал, никаких продуктов ей не передавал. В ее присутствии Ф.И.О.1 в Управление Росреестра и нотариусу не звонила. Указала, что Ф.И.О.1 до последнего передвигалась по квартире, была в разуме, но сама на улицу ходить боялась. О возможности заключить договор с ритуальной компанией на собственные похороны Ф.И.О.1 узнала от нее, после чего сама же заключила такой договор, ссылаясь на то, чтобы этим не заниматься ее дочерям. Отметила, что Ф.И.О.1 всегда хорошо говорила про дочерей, высказывала, что их не нужно беспокоить, а то они и так переживают за нее. Со слов Ф.И.О.1 ей известно, что дочери знали о ее диагнозе, звонили матери, предлагали помощь, но она отказывалась от нее. При этом говорила, что если будет звонить сваха, интересоваться о ее здоровье, ей ничего не говорить. Ф.И.О.1 рассказывала, что у нее есть дом и земельный участок, который достанется дочерям и внукам. Позже стала рассказывать, что подписала какие-то документы на дом за то, чтобы сваха и зять отвезли ее на лечение за границу. Так как они не отвезли ее за границу, у нее была на них обида.
Свидетель Ф.И.О.13 суду пояснила, что является похоронным агентом в ритуальной компании в г. Заречный. Ф.И.О.1 позвонила в ритуальную компанию, пригласила ее домой, где заключила договор на захоронение. Дома она была одна, сама открыла дверь, сама назвала место, где будет производиться захоронение, предупредила, что если что-то случится, позвонит соседка. Когда она стала спрашивать про родственников, Ф.И.О.1 велела про детей ничего не говорить, не задавать лишних вопросов, попросила, чтобы на похоронах присутствовала соседка и сваха. При этом дала телефон свахи. В последующем в компанию пришла женщина, сообщила о смерти Ф.И.О.1, после чего она позвонила на телефон свахи, сообщила о смерти Ф.И.О.1 Свидетельство о смерти и золото умершей отдала дочерям, они были на похоронах.
Заслушав доводы сторон и их представителей, допросив свидетелей, изучив материалы дела, суд пришел к следующему.
В соответствии со статьей 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
В соответствии с пунктом 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В силу пункта 1 статьи 164 ГК РФ в случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, правовые последствия сделки наступают после ее регистрации.
В соответствии с пунктом 3 статьи 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации, вступает в силу (ст. 425 ГК РФ) и становится обязательным для сторон с момента его заключения.
В силу статьи 223 ГК РФ право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором, в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.
Статьей 131 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней (п. 1).
Статьей 8.1 ГК РФ (введенной в действие Федеральным законом Российской Федерации от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации) определено, что права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом. Запись в государственный реестр вносится при наличии заявлений об этом всех лиц, совершивших сделку, если иное не установлено законом. Если сделка совершена в нотариальной форме, запись в государственный реестр может быть внесена по заявлению любой стороны сделки, в том числе через нотариуса.
Согласно Федеральному закону Российской Федерации от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, правило о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащееся в статье 574, не подлежит применению к договорам, заключаемым после дня вступления в силу настоящего Федерального закона. Переход права собственности на недвижимое имущество подлежит государственной регистрации в соответствии со ст. 131 ГК РФ.
В пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав разъяснено, что если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о регистрации сделки (пункт 3 статьи 165 ГК РФ). Сторона сделки не имеет права на удовлетворение иска о признании права, основанного на этой сделке, так как соответствующая сделка до ее регистрации не считается заключенной либо действительной в случаях, установленных законом.
Таким образом, государственная регистрация как формальное условие обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество, — призвана удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов. Тем самым государственная регистрация создает гарантии надлежащего выполнения сторонами обязательств и, следовательно, способствует упрочению и стабильности гражданского оборота в целом.
Поскольку нормами ГК РФ не регулируется порядок государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество в случае уклонения сторон договора дарения от такой регистрации в соответствии с требованием пункта 1 статьи 14 Федерального закона от 13 июля 2015 г. N 218-ФЗ О государственной регистрации недвижимости, то по смыслу пункта 1 статьи 6 по аналогии с пунктом 3 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений в пункт 61 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав, а также согласно пункту 7 статьи 15 Федерального закона от 13 июля 2015 г. N 218-ФЗ О государственной регистрации недвижимости, в случае, если договор дарения совершен в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности. Иск одаряемого о государственной регистрации перехода права подлежит удовлетворению при условии исполнения обязательства по передаче имущества дарителем одаряемому.
Таким образом, для разрешения иска о государственной регистрации перехода права собственности по договору дарения следует установить наличие документа о передаче имущества и соблюдение формы договора дарения недвижимого имущества, фактический переход имущества от дарителя к одаряемому, уклонение стороны договора от государственной регистрации перехода права собственности по договору дарения.
Из системного толкования пункта 3 статьи 551, абзаца 2 пункта 1 статьи 556 ГК РФ и пункта 61 вышеназванного Постановления, следует, что для разрешения иска о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру по договору дарения следует установить не только наличие документа о передаче имущества, но также установить фактический переход имущества от дарителя к одаряемому.
Судом установлено и не оспаривалось сторонами, что земельный участок принадлежал Ф.И.О.1 на основании договора купли-продажи земельного участка № от 06.11.2007, право собственности на который зарегистрировано 26 декабря 2007 г., о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 26 декабря 2007 г. сделана запись регистрации №, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права, выданным 26 декабря 2007 г. Управлением Федеральной регистрационной службы по Пензенской области, бланк серия <,…>, (т. 1 л.д. 48-65).
На земельном участке расположен жилой дом, состоящий из основного строения, назначение: жилое, общей площадью 47,2 кв.м. Данный дом принадлежит Ф.И.О.1 на основании свидетельства о праве на наследство по закону, выданного нотариусом г. Пензы Кобрик З.А. 10.07.2007 в реестре за №, право собственности на который зарегистрировано 03 августа 2007 г., о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 03 августа 2007 г. сделана запись регистрации №, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права, выданным 03 августа 2007 г. Управлением Федеральной регистрационной службы по Пензенской области, бланк серия <,…>, (т. 1 л.д. 66-79).
В соответствии с договором дарения земельного участка с жилым домом от (Дата)Ф.И.О.1 подарила Валееву Н.Т. принадлежащий на праве собственности земельный участок площадью 1412 кв.м с кадастровым номером № и размещенный на нем жилой дом, находящиеся по адресу: <,…>,А, на землях населенных пунктов, предоставленный для ведения ЛПХ (т.1 л.д. 10-11).
В силу п. 5.1 данного договора право собственности на указанные земельный участок и жилой дом возникает у Валеева Н.Т. с момента регистрации перехода права собственности в Управлении Росреестра по Пензенской области.
Стороны пришли к соглашению, что они самостоятельно представят документы на государственную регистрацию перехода права собственности на указанный объект недвижимости в орган регистрации прав, при этом в соответствии с п. 3 ст. 8.1 ГК РФ запись в государственный реестр может быть внесена по заявлению любой стороны нотариально удостоверенной сделки (т. 1 л.д. 10-11).
Данный договор удостоверен нотариусом г. Пензы Митиной Л.В., зарегистрирован в реестре №, однако государственная регистрация договора дарения жилого дома и земельного участка не производилась, право собственности на земельный участок и жилой дом и переход права собственности к истцу Валееву Н.Т. зарегистрирован не был.
(Дата)Ф.И.О.1 умерла (т. 1 л.д. 31, 80).
После ее смерти нотариусом Сокольниковой В.Н. открыто наследственное дело №(Дата) к имуществу Ф.И.О.1
С заявлением о принятии наследства после смерти Ф.И.О.1 обратился наследник по закону – дочь наследодателя Нестерова Н.В. Другая дочь Валеева И.В. отказалась от причитающейся ей доли наследственного имущества после смерти матери – Голубевой Н.В. в пользу дочери наследодателя – Нестеровой Н.В.
Как указывает истец по первоначальному иску и его представитель, договор дарения квартиры был исполнен сторонами, поскольку Валеев Н.Т. принял в дар вышеуказанные объекты, однако, не успел при жизни дарителя осуществить государственную регистрацию.
Оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, руководствуясь положениями вышеуказанного законодательства, суд пришел к выводу о том, что переход права собственности на спорные объекты недвижимости на основании данного договора дарения к одаряемому подлежал государственной регистрации, вместе с тем, при жизни одаряемая не выразила волеизъявления на государственную регистрацию перехода права собственности, следовательно, к моменту смерти дарителя право собственности у одаряемого не возникло.
Более того, договор дарения от 30.05.2019 предусматривал возможность внесения записи в ЕГРН по заявлению любой стороны нотариально удостоверенной сделки – п. 5.1, однако вскоре после подписания договора Ф.И.О.1 в лице представителя по доверенности Валеевой И.В. обратилась к руководителю Управления Росреестра по Пензенской области с заявлением, где указано, что «при подписании договора дарения она была введена в заблуждение, ее убедили, что подписывает дарение на внуков, а фактически договор подписан на бывшего зятя». В связи с этим при поступлении заявления на переход права на земельный участок и жилой дома она просила не осуществлять какие-либо действия без ее личного участия (т. 1 л.д. 61, 62, 77-79).
В связи с данным заявлением в ЕГРН были внесены сведения о невозможности государственной регистрации перехода, прекращения, ограничения права или обременения объекта недвижимости, зарегистрированного за Ф.И.О.1 без ее личного участия (т. 1 л.д. 63, 76 об).
Именно по данной причине заявление Валеева Н.Т. от 10 июня 2019 г. о государственной регистрации прав было возвращено ему без рассмотрения (т. 1 л.д. 13-14, 63об-64).
В судебном заседании представитель Валеева Н.Т. адвокат Земляков С.В. ссылался на то, что при жизни, 14 апреля 2020 г., Ф.И.О.1 якобы хотела зарегистрировать переход права собственности на Валеева Н.Т., с этой целью обращалась в Управление Росреестра и к нотариусу, но не смогла этого сделать из-за пандемии.
Однако данный довод суд не находит убедительным, подтвержденным соответствующими доказательствами, поскольку доказательств ведения переговоров с работниками Управления Росреестра либо нотариусом именно с целью зарегистрировать жилой дом и земельный участок за Валеевым Н.Т. суду не предоставлено.
Наличие звонков с телефона свидетеля Ф.И.О.8 в Управление Росреестра, по мнению суда, не является доказательством волеизъявления самой Ф.И.О.1, поскольку ничем иным не подтверждается, а свидетель Ф.И.О.8, будучи матерью истца по первоначальному иску, является заинтересованным в исходе дела лицом.
Вместе с тем, судом установлено, что Ф.И.О.1 была грамотной женщиной и, имея желание зарегистрировать сделку, смогла бы это сделать в течение года, как смогла заключить договор с похоронным агентством, поскольку находилась в квартире в г. Заречном, общалась с социальным работником, соседкой, имела сотовый телефон.
При таких обстоятельствах суд пришел к выводу об отсутствии доказательств волеизъявления Ф.И.О.1 на государственную регистрацию перехода права на спорное недвижимое имущество, а также об отсутствии доказательств, подтверждающих невозможность проведения государственной регистрации права собственности по независящим от воли сторон причинам.
Суд не может признать убедительным довод представителя Землякова С.В., что заявление в Управление Росреестра было инициировано дочерями Ф.И.О.1, а не самой Ф.И.О.1, поскольку из документов, представленных суду, а также пояснений самого истца Валеева Н.Т. следует, что Ф.И.О.1 желала оставить дом и земельный участок своим внукам, что фактически подтверждается текстом ее заявления в Управление Росреестра, а также объяснениями от 10 июня 2019 г., данными ст. УУП ОП № 3 УМВД России по г. Пензе, и записью разговора, предоставленного Валеевым Н.Т., имеющимися в материале проверки № от (Дата) в отношении Валеева Н.Т. по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ.
Данные доказательства позволяют суду сделать вывод, что волеизъявление Ф.И.О.1 фактически было направлено на передачу имущества не именно Валееву Н.Т., а через него – внукам Ф.И.О.1, чего не отрицал в судебном заседании и сам Валеев Н.Т.
Рассматривая довод встречного иска Нестеровой Н.В., что переход права собственности на спорные объекты от дарителя Ф.И.О.1 к одаряемому Ф.И.О.2 не состоялся, суд находит его заслуживающим внимание.
Опровергая данный довод, истец Валеев Н.Т. и его представитель ссылались на то, что после совершения сделки Ф.И.О.1 передала ему ключи от дома и документы на подаренное имущество, но в дом он попасть не смог, поскольку были заменены замки, что было обнаружено, когда после совершения сделки он поехал в дом, подаренный им Ф.И.О.1
Однако ответчик-истец Нестерова Н.В. и ее представитель Матвеева А.Г. указали, что данный довод ничем не подтвержден, поскольку замки в доме никто не менял. По этой причине они выразили сомнение о нахождении у Валеева Н.Т. ключей от дома, а по поводу документов пояснили, что документы у него остались после того, как они были взяты по просьбе Ф.И.О.1 из ее квартиры в г. Заречный для совершения сделки и не возвращены ей. В подтверждение этого сослались на то, что у Валеева Н.Т. фактически оставались документы и ключи не только от жилого дома и земельного участка, но также от квартиры и гаража в г. Заречный.
Нахождение иных документов и ключей от квартиры Ф.И.О.1 в г. Заречный действительно подтверждается распиской Нестеровой Н.В. о получении их от сотрудника полиции в ходе проведения проверки.
Иных доказательств, подтверждающих, что документы и ключи от дома были переданы Валееву Н.Т. именно после подписания договора, суду не предоставлено, данный довод другими объективными доказательствами не подтвержден, а пояснения свидетелей Валеевых в данной части суд не может принять во внимание в силу их заинтересованности в исходе сделки.
Судом исследовался вопрос о нахождении вещей Ф.И.О.1 в ее доме и о том, кто оплачивал коммунальные платежи после заключения спорного договора, а также нес иные расходы по содержанию имущества, фигурирующего в договоре дарения.
Сторонами не оспаривалось, что ни до подписания, ни после подписания договора Ф.И.О.1 свои вещи из дома не забирала.
При этом истец Валеев Н.Т. не отрицал, что платежи за коммунальные услуги не производил, указал, что после того, как им было установлено, что произведена замена замков, он в дом больше не ездил.
В судебном заседании ответчик-истица Нестерова Н.В. пояснила, что оплату коммунальных услуг производила она через свою соседку, в подтверждение чего предоставила соответствующие квитанции.
Ее довод, что после оформления договора она с сестрой продолжала пользоваться домом матери, и даже привозила мать в этот дом, также ничем не опровергнут.
В судебном заседании в качестве свидетелей были допрошены Ф.И.О.10 и Ф.И.О.12, из показаний которых следует, что Ф.И.О.1 полагала, что спорное имущество (дом и земельный участок) продолжают находиться в ее собственности, поскольку «самую важную подпись она не поставила».
При этом довод представителя Землякова С.В., что к показаниям данных свидетелей следует отнестись критически, так как они у него вызывают определенные сомнения, не может быть признан обоснованным.
Данные свидетели являются незаинтересованными в исходе дела лицами, поскольку со сторонами по делу ранее не были знакомы, они лишь ухаживали за Ф.И.О.1 в период ее болезни, что позволяло им общаться с ней.
Довод представителя Землякова С.В., что нельзя учитывать показания свидетеля Ф.И.О.10, поскольку она сказала, что ухаживала за Ф.И.О.1 незадолго до ее смерти, но Ф.И.О.1 перед смертью находилась в больнице, суд находит неубедительным.
Судом установлено, что до 5 мая 2020 г. к Ф.И.О.1 приходил социальный работник Ф.И.О.12, которая в последующем попросила Ф.И.О.10 заменить ее.
25 мая 2020 г. Ф.И.О.1 была госпитализирована в ФГБУЗ МСЧ № ФМБА России, где находилась на стационарном лечении до самой смерти (Дата).
Суд учитывает как то обстоятельство, что свидетели Ф.И.О.10 и Ф.И.О.12 являются посторонними лицами для Ф.И.О.1 и других участников процесса, так и то, что с момента происходящих с их участием событий прошло достаточно времени – больше года.
Более того, свидетель Ф.И.О.10 фактически указала период общения с Ф.И.О.1, что соответствует установленным судом обстоятельствам, поскольку после госпитализации данное общение было прекращено.
Довод представителя Землякова С.В., что у истца Валеева Н.Т. возникло право собственности в связи с тем, что договор дарения был нотариально удостоверен, являются необоснованными, основанными на ошибочном толковании норм материального права, поскольку нотариальное удостоверение договора в системе действующего в настоящее время гражданского законодательства, не приравнивается к его регистрации и регистрации перехода права собственности от одного лица к другому.
Довод представителя Землякова С.В., что факт полного исполнения сделки подтверждается также имеющимися в деле доказательствами, а именно объяснениями Ф.И.О.1, данными ею при жизни 04.07.2019 г. в ходе проверки не могут свидетельствовать о фактической передаче имущества Валееву Н.Т., а содержат лишь ее объяснения об инициативе подарить имущество Валееву Н.Т., обращении к нотариусу, а также о ее желании, чтобы в доме проживал и пользовался Валеев Н.Т. и его дети – внуки Ф.И.О.1
Кроме того, данные объяснения противоречат ее объяснениям от 10.06.2019 г., имеющимся в этом же материале проверки, и направлены лишь на то, чтобы прекратить проверку в отношении Валеева Н.Т. за совершения якобы мошеннических действий, связанных с оформлением договора. При этом данные объяснения подтверждают ее желание подарить дом Валееву Н.Т., поскольку хотела, чтобы данный дом в последующем достался ее внукам – детям Валеева Н.Т.
При указанных выше обстоятельствах, несмотря на подписание договора дарения, стороной истца по первоначальному иску доказательств о фактическом исполнении договора сторонами не представлено. Каких-либо доказательств принятия мер к его реальному исполнению сторонами не предпринималось, в т.ч. истцом Валеевым Н.Т. признавался и факт неоплаты коммунальных платежей в отношении жилого дома, несмотря на заключение соответствующего договора, а также факт непроживания в нем и неиспользования полученного имущества.
Принимая во внимание вышеизложенное, руководствуясь ст. ст. 8.1, 131, 218, 223, 572, 574 ГК РФ, ст. ст. 16, 17 Федерального закона О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним от (Дата) № 122-ФЗ суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных Валеевым Н.Т. требований, исходя из того, что Ф.И.О.1 с момента подписания договора и до момента своей смерти в течение года каких-либо действий, направленных на осуществление государственной регистрации договора дарения жилого дома и земельного участка в установленном порядке не предпринимала, что в совокупности с отсутствием фактора неожиданности смерти свидетельствует об отсутствии у нее соответствующих намерений.
Учитывая, что статьей 577 ГК РФ предусмотрена возможность отказа дарителя от исполнения договора дарения, суд пришел к выводу, что в рассматриваемом случае оснований для осуществления государственной регистрации перехода права собственности не имеется.
Суд также исходит из отсутствия доказательств, подтверждающих невозможность проведения государственной регистрации перехода права собственности по независящим от воли сторон причинам.
Разрешая заявление ответчицы-истицы Нестеровой Н.В. о пропуске Валеевым Н.Т. срока исковой давности, суд исходит из положений п. 4 ст. 165 ГК РФ о том, что срок исковой давности по требованиям к стороне, необоснованно уклоняющейся от нотариального удостоверения или государственной регистрации сделки, составляет один год. Исчисление указанного срока с момента, когда ему были возвращены документы о регистрации перехода права без рассмотрения в связи с заявлением Ф.И.О.1 – 17.06.2019, соответствует и п. 3 ст. 1175 ГК РФ, согласно которому требования к принявшим наследство наследникам могут быть предъявлены в пределах сроков исковой давности, установленных для соответствующих требований.
Все вышеуказанные обстоятельства позволяют суду сделать вывод об обоснованности исковых требований Нестеровой Н.В.
При этом ее довод, что Валеева И.В. является ненадлежащим ответчиком, поскольку отказалась от принятия наследства, также заслуживает внимания.
Руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд
Р Е Ш И Л:
Исковые требования Валеева Николая Талгатовича к Валеевой Ирине Витальевне и Нестеровой Наталье Витальевне о государственной регистрации перехода права собственности оставить без удовлетворения.
Встречные исковые требования Нестеровой Натальи Витальевны к Валееву Николаю Талгатовичу о признании договора дарения незаключенным удовлетворить.
Признать договор дарения от 30 мая 2019 г. жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <,…>,А, удостоверенный нотариусом Митиной Л.В., зарегистрированный в реестре №, между Ф.И.О.1 и Валеевым Николаем Талгатовичем, незаключенным.
Данное решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию Пензенского областного суда через Пензенский районный суд в течение одного месяца с момента принятия в окончательной форме.
Председательствующий: Л.В. Аброськина
В окончательной форме решение принято 07.06.2021 г.
Судья —