Решение № 2-2974/18 от 29.03.2019 Промышленного районного суда г. Ставрополя (Ставропольский край)

Дело № 2-72/2019

УИД 26RS0001-01-2018-007059-76

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

29 марта 2019 года город Ставрополь

Промышленный районный суд г. Ставрополя в составе

председательствующего судьи Пшеничной Ж.А.,

при секретаре Порошиной П.А.,

с участием представителей истца Омельяненко А.Н. — адвоката Лавровой Э.И. (ордер №с 090543 от 17.05.2018, доверенность от 17.05.2018) и адвоката Топорковой Л.А. (ордер №с 105775 от 23.08.2018), представителя ответчика Гежиной А.Н. — Швец Е.И. (доверенность от 28.04.2018), рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Промышленного районного суда г. Ставрополя исковое заявление Омельяненко Александра Николаевича к Гежиной Алле Николаевне о признании недействительным завещания,

УСТАНОВИЛ:

Омельяненко А.Н. обратился в суд с исковым заявлением к Гежиной А.Н. о признании недействительным завещания, указав в обоснование иска, что что 16.10.2017 умер его отец, ОНИ. Истец и его сестра ОНИ являются наследниками после смерти отца. При подаче 28.03.2018 нотариусу заявления о вступлении в наследство, истцу стало известно, что имеется завещание ОНИ от 28.02.2013, в соответствии с которым все его имущество, которое ко дню смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы такое не заключалось и где бы оно не находилось, он завещал ответчику Гежиной А.Н. Считает, что отец на момент написания указанного завещания в связи со своим состоянием здоровья, имеющимся у него психическим расстройством, не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Ссылаясь на положения пункта 1 статьи 177, пунктов 1, 2 статьи 1131 Гражданского кодекса РФ, просит суд признать недействительным завещание ОНИ, составленное 28.02.2013, удостоверенное нотариусом Ставропольского городского нотариального округа Гонтарь Е.А., зарегистрированное в реестре за № 1-643.

Истец ОНИ, извещенный надлежащим образом, в судебное заседание не явился, предоставив заявление о рассмотрении дела в его отсутствие.

На основании части 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, с учетом мнения участников процесса, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие истца ОНИ, с участием его представителей.

Из объяснений истца Омельяненко А.Н., данных в ходе разбирательства дела, следует, что отец проживал с ОНИ, родной сестрой истца, по &lt,адрес&gt,. Отец проживал с сестрой всю жизнь, он жил с отцом до 1998 года. Отношения с сестрой были всегда хорошие, доверительные. До 2011-2012 года отец водил машину, «таксовал» на своем личном автомобиле, но уже был неактивен, с утра выезжал «таксовать» и только вечером приезжал. Когда он его навещал дома, отец занимался машиной или был в огороде, а после просто лежал, отдыхал. Отец длительное время болел, у него был инфаркт. После того как он сломал шейку бедра и семь ребер, примерно в 2011-2012 году, в начале осени с отцом он встречался почти каждый день. Отец ему позвонил, сказал, что пошел купить газету, но упал и не может сесть в машину. Он приехал, перетащил отца на заднее сидение, привез домой, потом пришла сестра, и они вызвали скорую помощь, в больнице отец был 2-3 дня, потом все время дома, постельный режим был месяца три, потом начал ходить с палочкой, колясочкой. Сестра работала, он периодически приезжал и навещал отца, выводил гулять, иногда, когда отец лежал, он приходил к нему. Лет 10 до смерти отец не курил, до 2012 года сам за собой ухаживал, но сестра ему понемногу помогала. После 2012 года у отца была стома, они за ним начали ухаживать, папа все делал под руководством Аллы, после его перелома, он пытался все это делать, но иногда у него этого не получалось. Он не купался, они его вытирали, зубы не чистил. Перед составлением завещания отец уходил из дома, его встречали соседи на соседних улицах, были случаи, что он никого не узнавал, он постоянно ходил искать какие-то пакетики. Отец путал его с сыном, потом спрашивал как дела у Димы в садике, хотя тот уже женат. Был случай, соседка Оля позвонила сыну и сказала, она нашла отца на ул.Некрасова и привела его домой, это соседняя улица. Соседку насторожило, что он еле ходит, а тут он пошел на соседнюю улицу. Он спросил отца, что ему надо было на ул. Некрасова, на что он сказал, что ему нужны были какие-то запчасти на машину, хотя машина была уже продана. Папа еще до травмы стал плохо водить машину, создавал аварийные ситуации. Также был случай зимой 2009 года, отец заезжал на проезд Некрасова, застрял, оставил машину не заглушенной и пошел за лопатой, а когда пришел, машину угнали. Отец сам ходил, искал до утра, не обращаясь в полицию. В 2012 году отец уже не узнавал соседей. Как-то проходил сосед Копранов Владимир, он с отцом пообщался, а когда сосед ушел, папа спросил кто это такой, хотя этого человека он знал почти с его рождения, тот у него на глазах вырос. В 2012 году, когда врачи сказали, что папа не сможет ездить за рулем, было решено продать машину. Знакомый Борис нашел покупателя и машину продали, а позже отец начал обращаться к Борису, чтобы тот нашел ему аккумулятор на машину. 23.02.2013 он со своей семьей пришли поздравить отца с днем рождения, но сестра не пустила их к нему, сказав, что он отдыхает и плохо себя чувствует, но он зашел, они поприветствовали друг друга рукопожатием, он его поздравил, отец ответил: -«спасибо». Его сын Дима и жена тоже заходили. Отец лежал, глаза его блестели, больше ничего он не говорил. Сестра накрыла стол, они посидели, но отец не выходил к ним. Раньше отец нормально относился к застольям, он постоянно до 2013 года сидел за столом, тосты говорил. На Новый год они тоже приходили, 01 или 02 января 2013 г., он разговаривал с ними, но лишь «как дела?», как такового разговора не было, хотя раньше он задавал намного больше вопросов, хотя болтливым он никогда не был, в основном о машинах были разговоры и интересы. На состояние здоровья отец никогда не жаловался, даже когда совсем заболел. В январе 2013 года он общался с отцом, но в основном отец всегда спал, сестра стала ему давать какие-то таблетки. В феврале 2013 года отец мог сесть на кровать, молчать и кивать. На его вопросы о состоянии здоровья отвечал, что у него ничего не болит, сестра занималась его лечением, всегда обращалась за медпомощью. В 2012 – 2013 году отец начал к сестре приставать, типа ложись в постель. После 2013 года стал себя буйно вести, сестра начала бояться отца, вставила дверь, закрывалась, боялась спать, прятала от него палку. С каждым годом было все хуже. К врачам обращалась только сестра, вызывала на дом, выписывали таблетки, отец один раз напился этих таблеток, что пришлось вызывать скорую помощь. Сестра соблюдала его лечение, он доверял сестре и врачам, так как не медик. Поначалу отец не пил эти таблетки, прятал, выбрасывал, потом сестра начала следить за этим. С 2014 года отец стал буйным, подскакивал с кровати, куда-то ему надо было бежать, постоянно падал с кровати, он приезжал по каждому звонку сестры и поднимал его. Потом отец вообще стал не вставать, тогда он там был каждый день, помогал сестре. Отец всю жизнь говорил, что хочет, чтобы он и сестра сами как хотели, так и делили его имущество после его смерти, что писать ничего не будет. Отец с сестрой постоянно ругались, за ее язык, палки в нее кидал.

Представители истца адвокат Лаврова Э.И. и адвокат Топоркова Л.А. в судебном заседании требования своего доверителя поддержали, просили иск удовлетворить, настаивали на проведении повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку, по их мнению, нарушена процедура предупреждения экспертов об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса РФ, заключение посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № 1975 от 25.10.2018 выполнено с нарушениями действующего законодательства, ведомственных нормативно-правовых и научно-методических положений, в заключении практически полностью отсутствует исследовательская клинико-психопатологическая часть, которая сведена к перепечатке сведений из определения суда, психологическая часть не содержит в себе никаких результатов по заявленным методам исследований и, таким образом, подобное исследование является недостаточным для ответа на поставленный перед комиссией экспертов вопрос. Кроме того, экспертиза проведена без участия врача терапевта, как было указано в определении суда.

Ответчик Гежина А.Н., извещенная надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, предоставив заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

На основании части 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, с учетом мнения участников процесса, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие ответчика Гежиной А.Н., с участием ее представителя.

Из объяснений ответчика Гежиной А.Н., данных в ходе разбирательства дела, следует, что 19.11.2012 отец поломал 5 ребер и шейку бедра, его привезли домой, потом отвезли в 4 больницу, лежал он 10 дней, никакой операции отцу не предлагали, так как она невозможна в связи с возрастом и спецификой перелома. Его выписали и порекомендовали сидеть в кресле и ходить в ходунках. В связи с перелом ребер до него невозможно было дотрагиваться два месяца. Папа был очень настырным и волевым мужчиной, поэтому через три месяца они его начали поднимать, сажать, ходил он в судно, был чистоплотным, она ему давала тазик, салфетки, он сам себя умывал, обтирал. Весной встал на ходунки, сначала по комнате, потом она решила, что ему будет удобнее ходить с палочкой, его сажали его в машину. У него была аллергия, они ездили на машине в кожный центр, потом в сберкассу, там были сумасшедшие ступеньки, ему было трудно подниматься и спускаться, это все 2013 год. Позже папа сделал доверенность на нее на получение денег. 23.02.2013 он был абсолютно нормальным, лежал, сидел, у него были сломаны ребра и шейка бедра, поэтому он мог себя плохо чувствовать, не как обычно. Нотариус Гонтарь Е.А. отметила, что помнит его как вменяемого, улыбчивого, приятного человека. Отец сам решил составить завещание, пригласили нотариуса. Завещание составлялось дома, в зале, где он лежал, были она, отец, нотариус и внучка. В 2014 году он стал ходить, и она устроилась на работу. В конце 2014 года заметила, что папа стал забывать покушать, спалил чайник (за две недели два чайника), в конце декабря у нее встал вопрос, что что-то не так, потому что у папы что-то стало с памятью, забывал кушать и выключать чайник. В декабре 2014 года вызвали врача, врач спрашивала у папы, что за день, как его зовут, какое сегодня число, назначила ему лекарства, сказала, что у него могут быть приступы возбуждения, поэтому надо давать таблетки. Она на вечер ему их дала, он поспал нормально, на завтрак они пошли кушать, он сидел и потерял сознание, она вызвала скорую, врач сказала, что эти таблетки снижают резко давление, поэтому он потерял сознание, позже он отошел. При составлении завещания, в начале 2013 года, отец был совершенно здоровым. Первые признаки не здорового поведения появились в конце 2014 года. В 2015 году папа действительно приставал к ней, думал, что она какая-то женщина, у него появлялась агрессия, буквально резко за полтора года до смерти. Она пошла к врачу, которая сказала, что такое возможно, воспринимать такое заболевание спокойно, порекомендовала поставить дверь и замыкать его. В 2016 или 2017 году ему ставили диагноз деменция тяжелой степени. До этого он был адекватным, к нему приходили, он общался и по именам называл всех, всегда узнавал внуков и Диму, и Иру. Образ жизни отца до переломов был обычный, он был трудолюбивым, чистоплотным, доброжелательным, всегда улыбался, соседей подвозил на своей машине. В 1997 году отца ранили, выстрелили в живот, ему тогда было 65 лет, во второй больнице сделали пять или шесть операций, потом в краевой больнице где-то полгода он лежал под системой, весь коллектив выходил его, из-за этого она оставила работу и 10 месяцев ухаживала за ним. После выхода на пенсию папа стал таксовать. Он любил внуков, Сашу стал любить и уважать еще больше после службы в Афганистане. Отец был образцом мужчины, по дому мужскую работу делал, подметал во дворе, они с ним времянку перестраивали, когда ему было лет за 60, дорожки бетонировал, в огороде сорняки убирал, подметал, всегда чисто у него все было. Аппетит у него был хороший, она ему пекла пироги, пирожки, он возил всегда на стоянку к ребятам, где таксовали. В году 2007-2009 у него обнаружили в желчном пузыре камни, прописали диету, жаренное и жирное исключить, потом обнаружили вирус гепатита В, он лежал даже в инфекционной больнице, она прекратила готовить ему жаренное, покупала из мяса говядину. Зарядку он никогда в жизни не делал, он работал – вот что для него зарядкой было. Книги любил читать, военные мемуары, Малиновский, Рокоссовский, эти книги у них до сих пор стоят. Читал он где-то до 70 лет, так как у него катаракта, любил смотреть телевизор, художественные фильмы, любил военные парады смотреть, социально активным был. После переломов он тоже смотрел телевизор, это было его единственное окно, очки, в принципе, не надевал. Он на один глаз не видел, действительно, и на одно ухо не слышал, в 65 лет у него был сильный отит, тогда она в первый раз видела, как плачут мужчины. Мама тогда еще была жива, они его долго лечили, но видимо последствия гнойного отита то, что он оглох на одно ухо. Спал он всегда хорошо, а после перелома, 2014 год, мог ночами не спать, сядет и сидит, отсюда и пошло то, что он начал запчасти искать на уже проданную машину. Она рассказывала об этом доктору, та говорила, чтобы они продолжали пить лекарства. Когда некоторые лекарства пили, она видела, что папу тошнит, он жалуется, звонила врачу, врач изменяла курс, некоторые таблетки отменяла. У него скакало давление, иногда бывало и повышенное, но гипертоником он не был, чаще от нервов, когда стал старше, реагировал на магнитные бури. Успокоительные только тогда она ему давала, когда у него начались приступы, только 2015 год. Все ее друзья, знакомые после травмы отца говорили, что папа очень волевой, жизнелюбивый, что и из этой ситуации тоже выйдет. Его подкосила деменция. Буквально за неделю до смерти, отец перестал укрываться ночью, хотя он парализован не был, и ей приходилось среди ночи вставать по пять – шесть раз и укрывать его. Папа падал с кровати, Саше приходилось приезжать и помогать ей поднимать отца. Инвалидность отцу дали по стоме. Просила суд в удовлетворении исковых требований Омельяненко А.Н. отказать.

Представитель ответчика Гежиной А.Н. по доверенности Швец Е.И. в судебном заседании с исковыми требованиями Омельяненко А.Н. не согласилась, просила в иске отказать, указывая, что наследодатель ОНИ в момент составления завещания мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

Третье лицо нотариус Ставропольского городского нотариального округа Гонтарь Е.А., извещенная надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, в материалах гражданского дела имеется заявление с просьбой о рассмотрении дела в ее отсутствие, а также пояснения, из которых следует, что совершение нотариального действия по удостоверению завещания ОНИ состоялось вне помещения нотариальной конторы по адресу: &lt,адрес&gt,. Нотариус удостоверяет завещание, совершенное гражданином, обладающим в момент совершения завещания дееспособностью в полном объеме (пункт 2 статьи 1118 Гражданского кодекса РФ). В соответствии со статьей 54 Основ нотариус обязан выяснить волю завещателя, направленную на определение судьбы имущества завещателя на день его смерти. Воля завещателя может быть выяснена в ходе личной беседы нотариуса и завещателя о действительном и свободном намерении завещателя составить завещание в отношении определенных лиц и определенного имущества. Способность завещателя отдавать отчет в своих действиях проверяется путем доведения нотариусом беседы с завещателем. В ходе беседы нотариус выясняет адекватность ответов завещателя на задаваемые вопросы, на основании чего нотариусом делается вывод о возможности гражданина понимать сущность своих действии. При удостоверении завещания в обязательном порядке устанавливается личность гражданина, обратившегося за совершением нотариального действия. Нотариус принимает меры, позволяющие завещателю изложить волю свободно, без влияния третьих лиц на ее формирование. Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, а также включить в завещание иные распоряжения, не противоречащие Гражданскому кодексу РФ. Одним из принципов свободы завещания является предоставленное завещателю право отменить или изменить совершенное им завещание. Завещатель вправе в любое время, после совершения завещания, отменить или изменить его, не указывая при этом причины отмены или изменения завещания. Завещатель не должен согласовывать свои действия, направленные на изменение или отмену завещания, с какими бы то ни было лицами, в том числе названными в завещании наследниками. Завещание может быть отменено как путем оформления специального документа — распоряжения об отмене завещания, так и путем составления нового завещания. Учитывая вышеизложенное и исходя из содержания искового заявления, поясняет, что в ходе личной беседы с ОНИ у нее сомнений в его дееспособности не возникло.

На основании части 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, с учетом мнения участников процесса, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие третьего лица.

Выслушав лиц, участвующих при рассмотрении спора, допросив экспертов Репину Т.Г. и Дьякову И.В., изучив письменные материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, по следующим основаниям.

Судом установлено, что 16.10.2017 умер ОНИ, 23.02.1930 года рождения (далее — наследодатель), что подтверждается свидетельством о смерти II-ДН №501624 от 20.10.2017, проживающий на день смерти по адресу: &lt,адрес&gt,.

Истец ОНИ и ответчик ОНИ являются детьми ОНИ.

Ответчик постоянно проживала вместе с отцом по адресу: &lt,адрес&gt,, где продолжает проживать по настоящее время.

При жизни, 28.02.2013, ОНИ составил завещание, по которому все свое имущество, какое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, завещал дочери Гежиной Алле Николаевне. Данное завещание удостоверено нотариусом Ставропольского городского нотариального округа Гонтарь Еленой Андреевной, зарегистрировано в реестре за № 1-643.

Совершение нотариального действия по удостоверению завещания Омельяненко Н.И. состоялось вне помещения нотариальной конторы по адресу: &lt,адрес&gt,.

Пункты 1-4 статьи 1124 Гражданского кодекса РФ предусматривают, что завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом. Удостоверение завещания другими лицами допускается в случаях, предусмотренных пунктом 7 статьи 1125, статьей 1127 и пунктом 2 статьи 1128 настоящего Кодекса.

Несоблюдение установленных настоящим Кодексом правил о письменной форме завещания и его удостоверении влечет за собой недействительность завещания.

Составление завещания в простой письменной форме допускается только в виде исключения в случаях, предусмотренных статьей 1129 настоящего Кодекса.

На завещании должны быть указаны место и дата его удостоверения, за исключением случая, предусмотренного статьей 1126 настоящего Кодекса.

Согласно пунктам 1-3 стати 1125 Гражданского кодекса РФ нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие).

Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание.

Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем.

При удостоверении вышеуказанного завещания личность завещателя была установлена, дееспособность проверена, содержание статьи 1149 Гражданского кодекса РФ разъяснены и понятны.

Суд не усматривает нарушения порядка удостоверения завещания, установленного статьями 1124 и 1125 Гражданского кодекса РФ.

Согласно статье 1118 Гражданского кодекса РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания, которое может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1119 Гражданского кодекса РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения. Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами статьи 1130 настоящего Кодекса.

Согласно пункту 2 статьи 1131 Гражданского кодекса РФ, завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием. Пунктом 1 статьи 1131 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Как следует из содержания статьи 177 Гражданского кодекса РФ, для признания сделки недействительной необходимо, чтобы «такое состояние» соответствовало юридическому критерию: не был «способен понимать значение своих действий или руководить ими».

Юридический критерий «понимать значение своих действий и руководить ими», изложенный в статье 177 Гражданского кодекса РФ в довольно общей форме, указывает на определенную глубину расстройства и включает в себя интеллектуальный и волевой компоненты.

Интеллектуальный компонент – «понимать значение своих действий» — отражает способность к пониманию внешней и фактической стороны сделки, ее существа, юридических особенностей, прогнозированию ее результатов с учетом как извлечения выгоды, так и возможного ущерба, а также сохранность высших критических функций (возможность адекватной оценки ситуации, себя в этой ситуации, критики к болезни).

Волевой компонент – «руководить ими» (действиями) – подразумевает сохранность волевых качеств и включает в себя мотивацию совершенной сделки, способность к самостоятельному принятию решения и регуляции своего поведения в зависимости от меняющихся внешних обстоятельств, возможность реализации или отказа от совершения сделки.

Нарушение хотя бы одной составляющей интеллектуального и волевого компонентов юридического критерия исключает возможность свободного волеизъявления и, как следствие, приводит к неспособности понимать значение своих действий и руководить ими. Для признания сделки действительной необходима сохранность каждой из составляющих юридического критерия.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня, при этом медицинский критерий по данному доводу определяется именно посредством проведения судебной психиатрической экспертизы.

В соответствии с частью 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами. Свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела (часть 1 статьи 68, часть 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса РФ).

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В абзаце 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» разъяснено, что во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса РФ).

Истец Омельяненко А.Н. считает завещание, составленное наследодателем 28.02.2013, недействительным, ссылаясь на то, что на момент составления оспариваемого завещания его отец ОНИ находился в таком состоянии, когда не отдавал отчета своим действиям и не руководил ими, так как имел психические отклонения. Поясняет, что до 2011-2012 года отец водил машину, «таксовал» на своем личном автомобиле, но уже был неактивен, с утра выезжал «таксовать» и только вечером приезжал. Когда он его навещал дома, отец занимался машиной или был в огороде, а после просто лежал, отдыхал. Отец длительное время болел, у него был инфаркт, после 2012 года — стома. Отмечает странности в поведении отца. Перед составлением завещания он уходил из дома, его встречали соседи на соседних улицах, постоянно ходил искать какие-то пакетики. Отец путал его с сыном, потом спрашивал как дела у Димы в садике, хотя тот уже женат, не узнавал соседей. После того, как машина была продана, отец начал обращаться к знакомому, чтобы тот нашел ему аккумулятор на машину. В 2012 – 2013 году отец начал приставать к сестре, после 2013 года стал вести себя буйно, с каждым годом было все хуже.

Ответчик Гежина А.Н., возражая против удовлетворения иска, поясняет, что первые признаки не здорового поведения у отца появились только в конце 2014 года, а на момент составления завещания он был абсолютно нормальным. У него были сломаны ребра и шейка бедра, поэтому он мог себя плохо чувствовать, не как обычно. Образ жизни отца до переломов был обычный, он был трудолюбивым, чистоплотным, доброжелательным, всегда улыбался, соседей подвозил на своей машине. Отец сам решил составить завещание, пригласили нотариуса. Завещание составлялось дома, в зале, где он лежал в связи с переломами.

Нотариус Гонтарь Е.А. поясняет, что в ходе личной беседы с ОНИ у нее сомнений в его дееспособности не возникло.

По ходатайству сторон судом были допрошены свидетели ОНИ, а также в качестве специалиста врач-психиатр Давидян И.А., показания которых зафиксированы в протоколах судебного заседания от 26.07.2018, 23.08.2018. Указанные свидетели и специалист предупреждены судом об уголовной ответственности по статьям 307 и 308 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложных показаний либо отказ от дачи показаний, о чем была отобрана подписка (том 1 л.д. 112, 118, 134-148, 157, 159, 164-176).

Так, из показаний свидетеля ОНИ (сосед) следует, что он знал ОНИ с 2001 года, общались, помогали друг другу. ОНИ был адекватным. До получения травмы, примерно до зимы, ездил на машине, а после получения травмы ходил поначалу на ходунках, потом с палочкой, гулял во дворе, ближе к весне уже начал выходить на улицу, был одет в пальто, жаловался, что надоело ему сидеть, хочет работать, его сын (истец) говорил, что папа хочет себе машину. У ОНИ была физическая усталость после травмы. И его, и соседских детей называл по именам. Он интересовался у &lt,данные изъяты&gt, здоровьем, последний говорил, что еще чуть-чуть, и он будет ездить за рулем. ОНИ видел два раза с ходунками, потом уже с палочкой, даже как-то листья убирал веником, на улице около двора, говорил, что хочет чуть разомнутся. Считает, что это адекватное поведение. ОНИ здоровался, называл его по имени, был опрятным, похудел немножко, но сильных изменений в его внешнем виде не было, никаких отклонений не замечал. О конфликтах с соседями не слышал, ОНИ был неконфликтным человеком, он мог подвести, если ему по пути, когда ездил на машине. ОНИ был человеком старой закалки, не мог жить без работы, постоянно хотел работать. О том, что у него изменилось поведение, он ни от кого не слышал. Его жена общалась только с Гежиной А.Н., а с ОНИ только здоровалась.

Из показаний свидетеля ОНИ. (друг сына истца) следует, что к ОНИ приезжал вместе с Омельяненко Д., они ему часто помогали, будку собаке делали. В 2008 году, когда строили забор, дед выходил и советовал, чтобы ему поставили забор ровно. Дедушка Димы был худощавым, всегда здоровался, по имени называл, у него шаркающая походка, видел его давно, примерно в году 2010. После 2010 года деда Димы не видел. Дима говорил ему, что дед болеет, подробности не рассказывал.

Из показаний свидетеля ОНИ (соседка) следует, что конфликтов между ними никогда не было и нет. ОНИ — это отец Аллы, при жизни он был трудолюбивым, хозяином в доме, у него был свежий и ясный ум, очень добрый, любил детей, ничего плохого не было, все всегда было нормально. До 2012 года ОНИ ездил на машине, часто ее подвозил, сумки помогал носить, изменений она никаких не замечала. В конце 2012 года она его не стала видеть, встретила Аллу и узнала, что он сломал бедро. С 2012 года видела, как ОНИ иногда «прохаживался» по двору, чем он занимался, она не следила, окно выходит из спальни во двор к Гежиной А., забор низкий и если кто-то выходит из дома, то она их видит. ОНИ выходил с палочкой, она из окна спрашивала как его дела, даже иногда общались с ним на политические темы. Говорил, что хочет работать, сесть за руль, двигаться, ходить. Время от времени она заходила в гости в Алле. Весной 2013 года приходила к ним домой, ОНИ ей предлагал кушать, расспрашивал о ее детях, всех по именам называл. Если бы она, как медработник, заметила что-то не то, то она бы обязательно сказала об этом Алле. Летом в 2014 году сломался интернет-кабель, они обратились к ОНИ с просьбой попасть на крышу, но ей отказали, мотивируя тем, что у них крыша «худая», не дай Бог, кто-то провалится, тогда она провела беспроводной интернет. К концу 2014 года она не стала видеть ОНИ. Он был неконфликтным человеком, все всегда было мирно. Примерно 7 лет назад они делали трубу, на трубу упало дерево, ее сын отпилил ветки дерева, за что ОНИ сказал спасибо. На их улице больше 20 детей, которых умерший знал по именам. От соседей о том, что у него были какие-то странности, она никогда не слышала. Знает соседку из 9 дома Шипилову Олю, ее ребенку делала массаж, ничего от нее не слышала о ОНИ. Иногда ОНИ жаловался ей как медработнику насчет «огнестрела», больше ни на что не жаловался.

Свидетель ОНИ пояснил, что дружит с истцом с 1986 года, ОНИ часто обращался к нему по ремонту автомобиля, иногда и так приезжал, когда таксовал, останавливался, и они общались. Он был очень доброжелательным, всегда опрятным, не сказал бы, что сильно разговорчивый. В конце лета 2012 года ОНИ упал и получил перелом бедра и ребер, он его видел после травмы. Помнит, что сидели во дворе вместе с соседом ОНИ, Владимиром Капран, ОНИ мимо проходил. Он спросил у ОНИ как дела, ОНИ кивнул и поздоровался, одежда у него была чистая: рубашка, трико. Затем Вова спросил у дядь Коли как здоровье, тот ответил, а потом дядь Коля у истца спросил, кто это был такой, видимо не узнал Владимира. Его, по-видимому, он узнал, кивнул в ответ головой, это нормально, поскольку дядь Коля не был разговорчивым. После этого он ОНИ не видел. За помощью по ремонту автомобиля ОНИ обращался к нему, когда точно это было, не помнит. ОНИ разговаривал с ним, называл по имени, за руку здоровался. Странностей не наблюдал, его ни с кем не путал, при нем не забывался.

Из показаний свидетеля ОНИ следует, что она давно знает ОНИ, вместе работали, знает ее брата, встречались на торжественных и скорбных мероприятиях. Знала отца ОНИ, он приезжал за ней на работу, забирал домой. Их коллектив видел отца ОНИ. В 2012 году случился несчастный случай, у ОНИ был перелом шейки бедра. В доме у ОНИ она бывала, нечасто, несколько раз в год. Когда видела ОНИ, то последний был абсолютно адекватный, интересовался делами на работе. Осенью 2013 года она была у них дома, сидели на кухне, ОНИ вышел с палочкой, одет опрятно, поддерживал с ними разговор, ничего странного она не заметила. После у них она не была, так как ОНИ вышла на работу, стали видеться на работе. Уволилась ОНИ в конце 2014 года, сказала, что папа очень плохо себя чувствует, нужен уход.

Свидетель ОНИ суду пояснил, что с истцом и его отцом были хорошие дружеские отношения, Омельяненко Н.И. часто обращался к нему по вопросам о машине, в конце лета 2012 года заходил, по запчастям интересовался, аккумулятор подзарядить хотел. Он не понял, потому что машина уже была продана, скорее всего, ОНИ просто забыл, что ее уже у него нет. Выглядел он как обычный пожилой человек, до травмы с палочкой не ходил. После случая с аккумулятором ОНИ к нему не приходил. Машина ОНИ была продана его товарищу Виктору, при совершении сделки он не участвовал, подробности продажи автомобиля не знает. Когда ходил к соседу, Шипилову Геннадию, видел ОНИ во дворе, он ходил с палочкой, они здоровались и все, как соседи. Ни от кого не слышал о каких-либо отклонениях дяди Коли.

Свидетель ОНИ (сын истца) суду пояснил, что конфликтов до смерти дедушки не было, после началась дележка с домом. С дедушкой у них были хорошие отношения. Дед был водителем, ездил пока ногу не поломал, когда упал: он выходил из машины и упал на бордюр, после этого он уже не ездил, сначала он лежал в больнице, потом дома. В 2011-2012 году дедушка поломал бедро, тогда было тепло, было лето, может поздняя весна или начало осени, но он все-таки думает, что это было лето. Дедушка лежал в больнице, потом дома у тети, гипса не было, постельный режим месяца два-три, потом ходунки и он расходился, потом с палочкой начал выходить на улицу, во дворе ходил, за двор и дальше улицы. Самостоятельно он ничего по дому не делал. После того, как дед получил травму, решили продать машину, так как дедушка уже не ездил и, как было понятно, ездить не будет. Тогда все собрались, отец, тетя и решили машину продать, дед тогда понимал, что ездить не будет, поэтому ее и продали. Продал машину дядя Боря Форак, он этим вопросом занимался (кому продать). Дедушка себя не очень хорошо чувствовал, постоянно говорил о машине, то ее надо перегнать, то аккумулятор зарядить, то колесо поменять, когда говорили, что машины уже нет как год, он проявлял агрессию. Зрение у него уже было плохое, он ДТП создавал, так как была уже рассеянность, он гнал до последнего. На состояние здоровья жаловался, продукты им приносил, на следующий день опять приносил те же продукты, говорил, что забыл, что приходил. Жаловался, что плохо видит. В 2008 году они с другом помогали деду с машиной, забором у дома, тогда он им советовал, чтобы они поставили ровно забор, а там это сделать было нереально, бетона надо много, забор высокий, это, с его точки зрения, неадекватно. Колесо на машину другой стороной ставил. В последнее время у него проявлялась невнимательность, агрессивность, вспыльчивость, а ранее он был адекватен. В 2010 году отмечали его (свидетеля) день рождения, дедушка его путал с отцом, мог что-то не в тему сказать. С днем рождения дед отца поздравлял, но с 2010-2012 года, когда слег, забывал про его день рождения. Когда у него был телефон, он ему почти каждый день звонил. Когда машину продали, тогда у него проявлялись признаки агрессии. Дедушка мог не узнавать его друзей. Это было в 2012 году, когда дед ногу поломал, и они продали машину, дед костыли кидал, ругался, потом тетя поставила дверь, потому что начала его бояться. Дедушку поздравляли с Новым годом каждый год, 1-2 января 2013 г. приезжали, тетя накрывала стол, дед вышел с палочкой, посидел, это традиция. 23.02.2013 — день рождения деда помнит, он лежал, и, кажется, даже не выходил из комнаты, они зашли к нему, поздоровались, поздравили, позвали за стол, но он отказался, он уставший был, взъерошенный. Много раз травмирован был, пожилой человек, выглядел соответствующе этому возрасту и состоянию. У него нет конфликта с тетей, у папы с тетей есть, они делят наследство, он этого не понимает и против этого, он не ожидал такой ситуации. Они договаривались, что одна часть дома достанется папе, другая тете. При жизни дедушка вообще говорил, что дом будет его. На эту тему они не разговаривали, ему это не надо, он туда не лез никогда, считает это неправильным. После 2012 года дедушка стал агрессивным, особенно в последнее время. Он заходил к нему, но он его не узнал, путал с папой. Жаловался на зрение, его покачивало, «перетрухивало», голова кружилась у него до и после перелома. В психиатрическую больницу обращались, тетя Алла знает. Книжки дедушка читал, телевизор смотрел, его любимый канал был «Звезда».

Свидетель ОНИ суду пояснил, что у него с истцом и ответчиком соседские отношения, конфликтов не было, в том числе и с ОНИ. ОНИ последний раз видел в 2012 году, как он слег, больше он его не видел. До 2012 года он к нему приходил, общались по поводу машины, просил помочь завести ее, по мелочам. В последнее время он выглядел невесело. Как-то ОНИ принес ему водяной насос на ремонт, то ли стартер, точно не помнит, на стол его положил, он заметил, что у него руки тряслись. На следующий день встретил истца и сказал: «Что же дед до сих пор за рулем ездит, не дай Бог что-то случится», а он ему ответил: «А ты попробуй его удержать». Истец уговаривал отца продать машину, старенькая уже, сыпалась, семерка была у него, но он всю жизнь проработал водителем. На улице он ОНИ ни разу не видел, один раз как-то мимо проходил, увидел, что калитка открыта и дядя Коля ОНИ на пороге на костылях стоял, он поздоровался, но тот его не узнал, скорее потому что он (свидетель) торопился, быстро шел, он не поздоровался, просто посмотрел, это было уже в 2013 году, потому что он узнал, что дядя Коля поломал ногу из разговора с Сашей или Димой, точно не помнит. Во дворе у ответчика последний раз был, когда было холодно, осенью, дяде Коле нужно было машину завести, он еще подумал, куда ему ехать в таком состоянии, но ОНИ до такой степени был привязан к машине, что до последнего ездил на ней.

Из показаний свидетеля ОНИ (супруга истца) следует, что по профессии она медработник, медицинский стаж 35 лет. В настоящее время у них в семье конфликтные отношения в связи с тем, что сестра его супруга ОНИ тайно сделала завещание, супруг даже об этом не знал ничего, просто перестраховалась. У нее конфликта с ней не было, но она слышала от мужа, что он пытался обоюдно решать этот вопрос, миром, они 34 года женаты, 10 лет жили в доме с родителями, но Алла не пошла на встречу, не услышала Александра, говорила, чтобы он поверил ее словам, что одну часть дома при продаже передаст ему. Потом приезжала ее дочь к ним разговаривать, тоже говорила, что мама не обидит его, при продаже все равно часть дома вернет. Когда муж получил письмо от нотариуса, пошел к нему и там все узнал, что завещание сделано отцом на нее. Когда в 2012 году Николай Иванович поломал шейку бедра и стал лежачим некоторое время, он был прикованным к постели, имел кучу болезней, а Алла была в состоянии всегда раздражительности, нервозности, ему было очень тяжело. В начале 2013 года они приходили к Николаю Ивановичу, который говорил Саше о том, что Алла принуждает его, что бы он сделал завещание. Она как невестка, никогда не касалась и не задавалась вопросами, будет ли завещание, кому и что достанется. Не слышала по этому поводу ничего и у Саши не спрашивала. После этого отношения у них и прекратились. Они не скандалят, просто не общаются, потому что Алла сама прекратила это общение и отношения с братом, когда она почувствовала себя наследницей, ее больше ничего не стало интересовать. С 1984 года по 1993 год они жили в доме с родителями мужа. После переезда они там бывали каждые выходные, Саша был чаще, как был свободен, так и ездил. В 1998 году, когда умерла супруга Николая Ивановича, для него настало тяжелое время, переживания, стрессы, он чувствовал себя хуже, но самостоятельно он ездил в 7 поликлинику, по месту жительства. В 2007-2008 году он получал рекомендации, которые выполнял, Алла проводила с ним лечение. В консультативную поликлинику краевой больницы он приезжал на прием к кардиологу в 1998 году, после смерти его супруги, на кардиограмме был виден постинфарктный атеросклероз, но они не знали, когда он произошел, видимо на ногах он перенес. Об этих обстоятельствах ей известно, потому что он обращался к ней как к медработнику, на тот момент она работала процедурной медсестрой. Он жаловался ей на боли в сердце, головокружение, слабость, тогда у него уже были нарушения вестибулярного аппарата, у него была шаткость, тремор в руках, ее советы по этому поводу были обратиться к кардиологу. В 2007 году, в 7 поликлинику он обращался к терапевту, неврологу, даны были рекомендации, которые выполнялись, но видимо недостаточно было этого лечение, сосуды прогрессировали, может в силу возраста или перенесенные тяжелые заболевания в 90-х годах. В 1996 году у него было огнестрельное ранение, он лежал во 2-й городской больнице, там ему вывели двуствольную колостому, так как было огнестрельное ранение, был ожог легких, страдали легкие, и тогда, переводом, она работала в Краевой больнице, они перевели его в торакальное отделение и лечили уже легкие, лечение было очень длительное, тяжелое. Все последующие годы, 2007-2008 год, он лечился, потому что там было что лечить. После 1998 года состояние его несколько улучшилось. О том, что он ходил на консультации, ей рассказывали, они с Аллой беседовали, она ей показывала какие препараты ему прописывали, советовалась. Тогда он получал лекарства для сосудов головного мозга, «Кавинтон», «Мексидол». В 2009 году его состояние ухудшилось, у него усилился тремор рук, стало дрожание всего тела, слабость усилилась, жаловался на тяжесть в сердце, он поехал в 7 поликлинику, сделали энцефалограмму, которая показала значительные нарушения, недостаточность кровообращения в отделах сосудов, хроническая сердечная недостаточность. В 2010 году он проходил в 7 поликлинике курс дневного стационара сосудистого генеза, он сам обращался, ей выписки показывал, в которых уже тогда было указано «ишемическая болезнь сердца», «постинфарктный кардиосклероз» и атеросклеротический генез был, потом у него была хроническая сосудистая недостаточность вначале второй степени, которая прогрессировала до третьей степени. В 2011 году он лежал в инфекционной больнице, где ему впервые поставили вирус гепатит, там он получал «Гептрал». Она, работая в кабинете УЗИ, делая эхо-кардиографию, заметила, что у него было нарушение митрального клапана, трикуспидального клапана и был аортальный стеноз, тогда даже врач посоветовала его показать психиатру, в 2009 году. Он самостоятельно ездил с Аллой Николаевной в 2009 году, на консультацию к врачу-психиатру, у него эпизодично пропадала память, он был измененный в поведении. После консультации, кажется, он принимал «Алзепил» и какие-то еще капли, Алла давала ему эти препараты, но дело в том, что дедушка еще садился за руль, водил машину, что нельзя было ни в коем случае делать, потому что было нарушении координации движения, его шатало, но он никого не слушал. В ноябре 2012 года он поломал шейку бедра, Саша привез его в 4 городскую больницу, тот полежал там и его выписали, он находился дома, и как-то быстро поднялся, сначала на ходунках был, потом стал с палочкой ходить, но опять-таки, может, что он постоянно без движения был, лежал, у него стали опять страдать легкие, потому что у него была эмпиема легких. Когда перевели его в торакальное отделение, состояние было очень тяжелое, у него там даже была клиническая смерть. Ей пришлось ночью звонить домой Саше и Алле, потому что неясно, выйдет он из комы или нет, но как-то его благополучно реанимировали. После перелома шейки бедра у него состояние сосудов головного мозга стало более прогрессирующим, он просто эпизодично перестал узнавать, был агрессивным, возбуждался. С палочкой ходил, замахивался, Алла жаловалась, т.е. проявление агрессии у него началось, поэтому вынуждено они давали ему эти таблетки. С 2009 года Алла начала ему давать «Алзепил», он стал спать сутками, не просыпаясь, потом они стали не постоянно давать, он даже мог и двое суток спать. Давали они по требованию его состояния, постоянно, когда проявлялась агрессия, замахивался на нее палкой, или когда он думал, что Алла — это Маша, его жена. Ему было трудно ориентироваться в настоящее время, легко было прошлым жить. Она думает, что данный препарат продается по рецепту, поэтому они и поехали к психиатру. Он принимал его эпизодами, не постоянно, когда были вспышки агрессии, вот он сутки поспит. Машину водил он до ноября 2012 года, до перелома шейки бедра. В 2013 году Алла даже была вынуждена поставить дверь с замком в его комнату, закрывала, чтобы он там не буянил, и то, он стучал в дверь палкой, когда у него возбудимость была, открывал окно и кричал «Ира, Дима». Николай Иванович поломал шейку бедра в ноябре 2012 года. Лежал он в течение 12-14 дней в больнице, потом его выписали домой, где у него был постельный режим. Он быстро поднялся, может быть, месяц полежал и встал, стал на ходунках ходить, а после с палочкой. В этот период, в 2013 году, такие вспышки агрессии были, но не постоянно, периодично, поэтому она была вынуждена поставить дверь с замком и закрывать его, потому что она стала оставаться одна и побаивалась его. 23.02.2013 они были у него на дне рождении, он сидел с ними за столом, был очень заторможенным, не радовался ничему, хотя был близкий родственный круг, и внуки были. Он просто сидел и молчал, потом встал, пошел и лег. Он всех узнавал. В тот день были она, Алла Николаевна, дедушка, ее супруг, Ира, Олеся, их семья, т.е. дети, внуки. Они дарили ему всегда то, что ему нужно, рубашки на пуговицах, так как у него стома, удобно было, тапочки, спортивный костюм, пижаму теплую. В 2013 году точно не помнит, что они ему подарили, они договаривались с Аллой, вроде пижаму или какой-то джемпер, подарки были однотипные. После 23.02.2013 она была, он выглядел несчастным, никому не нужным, жалким, больным человеком. Ей Саша рассказывал, что когда Алла уезжала на свое лечение, просила, чтобы Саша побыл с отцом, тогда, как сказал Саша, отец даже плакал, говоря, что Алла заставляет его, настаивает, угрожает, чтобы он сделал завещание, наверное, поэтому его депрессия и прогрессировала. Машина, на которой ОНИ ездил, наверное, была его, после перелома, в течение месяца, Саша с Димой, ее продали. Дедушке объяснили дочка с сыном, что машину нужно продать, уже не сесть за руль, он, как будто согласен был. Спора не было, потом он начал бредить, искать машину, спрашивал, где его машина. Мог ходить спокойно, потом резко собирался бежать куда-то, на вопросы ОНИ отвечал, что там-то машину бросил, то есть стал заговариваться. В 2013 году она не помнит, обращались ли к психиатру, скорее нет, потому что Алла ей ничего не говорила, не советовалась. Знает, что ОНИ опять давала ему какие-то капельки, что он спал. 16.10.2017 дедушка умер. Получается, 4 года он был в таком состоянии. Она хорошо запомнила все эти обстоятельства, года, потому что это ее семья.

Специалист врач-психиатр Давидян И.А. суду пояснила, что она работает в ГБУЗ «СККПБ №1» с 2001 года, стаж работы по специальности около 20 лет, по профессии врач-психиатр, не переобучалась, окончила институт, интернатура по психиатрии и дальше работала только психиатром. Имеет доступ к карте ОНИ, до судебного заседания она ее смотрела. Любой врач может взять и посмотреть карту пациента. После осмотра заключения врача-психиатра № 34-34/7151 от 15.12.2009, имеющегося в медицинской карте ОНИ, пояснила, что подобное заключение дают при обращении пациентов, для МСЭ, для получения или продления группы инвалидности. По данному заключению может сказать, что выраженных нарушений памяти нет, если имеются выраженные нарушения памяти на момент осмотра, то это уже не органическое эмоционально-лабильное расстройство. Когнитивные нарушения могут быть разной степени выраженности, если они выраженные, то обычно они их указывают. Если человек сам субъективно чувствует нарушение памяти, он может говорить, что чувствует, что раньше память была лучше, сейчас хуже стал запоминать, медленнее стал понимать, что происходит и т.п., а что он понимает и ему нужно дополнительное время – без сомнений. Это заключение давала не она, а доктор Чернявская, которая занималась пациентами пожилого возраста. Оригинал данного заключения выдается на руки, для МСЭ. Пациент имеет инвалидность по общему заболеванию, не по психическому, то есть это легкие нарушения. К ней от ОНИ за медпомощью было обращение в декабре 2014 года, вызывала его дочь, в связи с тем, что у него изменилось состояние, были жалобы на снижение памяти, возбужденное состояние, вспышки агрессии. До этого момента по психическому состоянию обращений не было. В 2014 году она поставила диагноз «органическое расстройство личности сосудистого генеза», потому что уже было у него возбужденное состояние, он не совсем правильно оценивал обстановку, но при этом был полностью ориентирован во всех видах, с учетом того, что ему на тот момент было 84 года, он знал какой месяц, число, время года, поэтому она ставит диагноз «с мнестическим снижением», интеллектуального снижения она на тот момент не отмечала. Он ей назвал год неправильный, но потом сам исправился, сказал, что напутал. Она прописала ему препарат, который поддерживает память, и препарат, который действует на снижение именно возбуждения. Препараты назначаются для того, чтобы стабилизировать состояние, улучшить качество жизни, а вообще каждому пациенту устно рекомендуется ходьба, общение с близкими, за руку, например, держать, чтобы чувствовал себя пожилой человек в безопасности, а письменно записываются только препараты. ОНИ на учете у них не состоял, было обращение, потом консультация по поводу лечения в мае 2017 года, то есть это было разовое обращение, прописанные препараты помогли, появилось улучшение, после чего обращений уже не было, а в 2017 году уже, конечно, идут «с нарастающим интеллектуальным мнестическим снижением», разница уже есть, декабрь 2014 года и май 2017 года. Обращение было разовым, было назначено лечение, оснований для постановки его на учет не было, ведь на учет ставятся пациенты, которые требуют постоянного наблюдения, лечения. После обозрения карты индивидуальной программы инвалидов специалист Давидян И.А. пояснила, что в данной карте, в списке нарушения функций, указано, что в начале 2010 года, по возрасту: контроль за своим поведением – легкой степени, т.е. он может контролировать свое поведение, понимает, что он делает, в общем, никаких замечаний нет. Дисциркуляторную энцефалопатию могут вызывать различные травмы головы, эндокринные заболевания, но в данном случае, у него сосудистые заболевания, ишемическая болезнь сердца. Чем вызвана его ишемическая болезнь сердца, не может сказать, у нее нет его терапевтической карты. О том, что он перенес инфаркт, у нее нет сведений. Ишемическая болезнь сердца, конечно, может быть связана с инфарктом. В направлении от 12.2014, которое ему дает терапевт, указан диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия», с какого года у него данный диагноз, ей не известно. Ишемическая болезнь сердца поражает разные органы, терапевт даст подробные ответы на вопросы, она не специалист в данной отрасли. Диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия» она не ставит, это не ее диагноз, у них диагноз другой «органическое эмоционально-лабильное расстройство», который ставит врач-психиатр на момент осмотра, и как долго у пациента диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия» — это не принципиально, человек может получить травму, которая в течение года может развиться, а может нарастать постепенно в течение многих лет. В 2009 году было легкое снижение памяти, как долго у него было такое состояние, она не может сказать, поскольку у него не было обращений, и до 2014 года он тоже не обращался, поэтому, скорее всего, у него не было жалоб. Только в 2014 году, в карте написано, что снижение памяти, вспышки агрессии проявляются в течение года, постепенно, со слов его дочери, она же наблюдает его, видит его каждый день. ОНИ на тот момент не мог бы, наверное, ответить и оценить свое состояние, когда оно изменилось, потому что в тот момент, когда происходят сосудистые изменения, например, маленькая закупорка сосудов, состояние резко изменяется, потом, после назначенного лечения, опять все становится на свои места. На момент осмотра он был адекватен, но какая-то рассеянность была в его ответах, вначале он сказал один год, потом сам исправился, поэтому она записала, что он был ориентирован полностью. На ее приеме он был нетерпелив, суетлив, хотел быстрее закончить разговор, считал, что данный прием ему вообще не нужен, не считал себя больным, кто же будет доволен консультацией психиатра. На момент осмотра агрессии не было, он хотел прекратить быстрее их беседу, он этого не говорил, но она это чувствовала. У пожилых людей все так и происходит, это не постоянная агрессия, а приходящая, т.е. все зависит от того, как с его диагнозом «дисциркуляторная энцефалопатия» циркулирует кровь, бывает, что чуть повысилось давление и появляется какая-то неадекватная реакция. У них расписаны вызовы на длительный срок, и они не могут приехать именно в момент обращения, может приехать через неделю, десять дней, они не скорая помощь, сразу не приезжают. В данном случае, на тот момент это могло самостоятельно пройти. Когда она приехала, ОНИ сидел дома, в кресле, она тоже села в кресло, они беседовали в отдельной комнате. Не может вспомнить, его ли это комната была или общая, но он полностью был ориентирован. Зачастую больные могут страдать тяжелыми заболеваниями, и инфаркты, и инсульты, а мозг будет оставаться ясным. Нет прямой связи, например, если гипертония больше 10 лет, то могут быть нарушены когнитивные функции. Даже при нескольких инсультах человек может сохранять полностью ориентировку, понятие, где он находится. Человека по заключениям врачей и в реальной жизни зачастую можно увидеть как совершенно двух разных людей. Если человек сам говорит о снижении памяти, то это говорит о том, что у него присутствует критика своего состояния, он замечает снижение памяти и на это жалуется. Она исходит из данных в карте, не прописано, что у него имеются жалобы. Невролог в 2009 году порекомендовала пройти психиатра только для того, что данный врач включен для прохождения МСЭ, но не потому, что он нуждался в лечении или консультации. В результате давления, в целом, зрение может страдать. У него в карте записано, что он водил машину до 82 лет, при том, что у него были поставлены перечисленные диагнозы, он был полностью ориентирован. Подъем давления не говорит о том, что ухудшается его состояние, она уже приводила примеры, что в таком состоянии люди продолжают активно работать и функционировать. С диагнозом «дисциркуляторная энцефалопатия» он выздороветь не мог, она говорит о том, что на тот момент он мог понимать, что он делает, повторно отметила, что до 82 лет он управлял машиной, что значит, что реакция у него была адекватная, то, что у него происходило снижение когнитивных функций, он понимал, критике поддавал, что у него есть снижение памяти, а когда уже выраженные нарушения — уже не осознают и не понимают. «Расстройств восприятия не выявлено» — эта запись для них обязательна, даже если все хорошо, они все равно записывают, спрашивают, есть ли галлюцинации, т.е. это уже показатель выраженных нарушений, а у него таких признаков не было, поэтому такая запись. При постановке диагноза она основывалась на словах родственников, личной беседе, так же ей представили направление терапевта с диагнозами. В данном случае ОНИ чувствовал себя в безопасности, был ориентирован, знал, что он дома находится, что рядом с ним дочка, что все будет хорошо, он чувствовал себя в безопасности. Когда нарушается восприятие, человек не так осознает ситуацию, может ее воспринять враждебно.

Исходя из положений статей 68 и 69 Гражданского процессуального кодекса РФ, объяснениями сторон, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня, требует специальных познаний, каковыми, как правило, стороны и свидетели не обладают, медицинский критерий определяется посредством проведения судебной психиатрической экспертизы.

В этой связи, с целью установления юридически значимых обстоятельств по делу, к которым относится определение психического состояния наследодателя ОНИ в момент составления завещания, принимая во внимание, что данный вопрос требует специальных познаний, которыми суд не обладает, необходимые сведения для правильного разрешения дела могут быть получены посредством проведения судебной экспертизы в соответствии со статьей 79 Гражданского процессуального кодекса РФ, определением суда от 23.08.2018 по делу была назначена комплексная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза с участием врача-терапевта, производство которой суд поручил ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1».

На разрешение экспертов был поставлен вопрос: «Мог ли ОНИ, 23.02.1930 года рождения, умерший 16.10.2017, понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания 28.02.2013?».

В распоряжение экспертов были представлены материалы данного гражданского дела, содержащие копии медицинской карты амбулаторного больного № 23765-2014А и индивидуальной программы реабилитации инвалида №125 от 25.12.2009 на имя ОНИ, а также оригинал медицинской карты амбулаторного больного № 1428507541 на имя ОНИ

Определением суда от 09.10.2019 было удовлетворено ходатайство заведующей амбулаторным отделением судебно-психиатрических экспертиз ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1» Андреевой О.И., а именно: при производстве экспертизы экспертам разрешено использовать медицинскую документацию ГБУЗ СК «СККСПБ № 1» в отношении ОНИ, в ФКУ «ГБМСЭ» по СК судом запрошена и предоставлена экспертам надлежащим образом заверенная копия дела освидетельствования медико-социальной экспертизы в отношении ОНИ

Комиссией экспертов амбулаторного отделения судебно-психиатрических экспертиз ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1» Андреевой О.И., Жело В.К., Репиной Т.Г. и Дьяковой И.В. проведена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза ОНИ, дата года рождения, умершего 16.10.2017, о чем суду предоставлено заключение № 1975 от 25.10.2018 (том 2 л.д. 74-89).

Как следует из указанного заключения № 1975 от 25.10.2018, членом комиссии Репиной Т.Г. (психолог-эксперт) выявлена следующая структура личности ОНИ: на протяжении своей жизни он обладал достаточной твердостью и силой характера, мог принимать и принимал волевые решения, имел свое мнение по принципиальным для него вопросам, был упорным, волевым, трудолюбивым, обладал практичностью и трезвостью взглядов на жизнь, был общителен, эмоционально стабилен, не конфликтен. Об этом свидетельствуют показания свидетелей: ОНИ: «О конфликтах с соседями он не слышал, ОНИ был неконфликтным человеком, мог подвезти, если ему по пути, когда ездил на машине. ОНИ, был человеком старой закалки, не мог жить без работы, постоянно хотел работать», Паныч А.В.: «Конфликтов между ними никогда не было и нет. ОНИ — это отец Аллы, при жизни он был трудолюбивым, хозяином в доме, у него всегда был свежий и ясный ум, очень добрый, любил детей, ничего плохого не было, все всегда было нормально», Парахина О.П.: «ОНИ часто обращался к нему по ремонту автомобиля, иногда и так приезжал, когда таксовал, останавливался, и они общались. Он был очень доброжелательным, был всегда опрятным, не сказал бы, что сильно разговорчивый».

Психологический анализ медицинской документации (медицинская карта амбулаторного больного № 23765-2014А ГБУЗ СК «СККПБ №1», медицинская карта амбулаторного больного № 1428507541 ГУЗ «Краевой эндокринологический диспансер», дело освидетельствования в бюро МСЭ Бюро № 3-филиал ФКУ «ГБ МСЭ по СК») указывает на то, что с 2007 года ОНИ страдал дисциркуляторной энцефалопатией 2 степени (запись от 05.10.2007, медицинская карта амбулаторного больного № 1428507541) и периодически наблюдался у врачей по данному поводу. В 2009 году подэкспертный обращался к психиатру с целью выдачи заключения для МСЭ, ему был установлен диагноз «органическое эмоционально-лабильное (астеническое) расстройство сосудистого генеза с когнитивными нарушениями». Память, внимание, интеллект, речь, праксис (двигательные навыки), гнозис (способность узнавать знакомые образы) относят к высшим мозговым или когнитивным (познавательным) функциям. Старение мозга само по себе может сопровождаться легкой когнитивной недостаточностью. Нарушения концентрации внимания также может отмечаться в определенных ситуациях, и как у соматически нездоровых людей, так и у здоровых лиц любого возраста. Умственная деятельность в пожилом возрасте (в норме уже после 50-60 лет) требует относительно больше времени и усилий, снижается скорость обработки информации. Проведенный анализ материалов гражданского дела, предоставленной медицинской документации позволяет сделать вывод о том, что у ОНИ происходили возрастные изменения его когнитивных способностей, которые не достигали степени декомпенсации и не приводили к существенным затруднениям в повседневной деятельности до середины 2017 года (изучены и проанализированы записи в медицинской карте амбулаторного больного № 23765-2014А ГБУЗ СК «СККПБ №1»), Согласно записи от 23.12.2014 его психическое, психологическое (интеллектуально-местническое, эмоционально-волевое) состояние под давлением «букета» соматических заболеваний начинает постепенно усугубляться и ОНИ нуждается в медикаментозной коррекции, назначений врача-психиатра хватает для стабилизации его состояния до 02.06.2017. В предоставленной медицинской документации ОНИ к юридически значимому периоду времени — 28.02.2013 (составление завещания) отсутствуют записи, свидетельствующие о наличии у него резкого интеллектуально-мнестического снижения и волевых нарушениях.

Комиссия пришла к заключению, что на протяжении длительного времени, и в том числе в период времени, интересующий суд – 28.02.2013, у ОНИ обнаруживались признаки органического эмоционально-лабильного (астенического) расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (код по МКБ-10 F06.61). На это указывают данные представленной медицинской документации о том, что подэкспертному в 2007 году, при оформлении на медико-социальную экспертизу были выставлены диагнозы: ишемической болезни сердца, стенокардии напряжения с функциональным классом 3, кардиосклерозом атеросклеротическим, гипертонической болезни 2 степени, дисциркуляторной энцефалопатии 2 ст., церебрасклероза. Обращаясь к различным специалистам в этот период времени с консультативной целью (заполнение посыльного листа в МСЭ), ОНИ жаловался на головные боли, головокружения, шум в ушах, снижение памяти, внимания, быструю утомляемость, шаткость при ходьбе. Неврологом, данные жалобы в сопоставлении с результатами объективного неврологического осмотра, трактовались как «церебрастенический» синдром (первые, начальные проявления сосудисто-ишемических нарушений в головном мозге по данным научной литературы), психиатром выставлен диагноз: «Органического эмоционально-лабильного (астенического расстройства с когнитивными нарушениями» — «…расстройства, характеризующегося выраженной и постоянной эмоциональной несдержанностью или лабильностью, утомляемостью или разнообразными неприятными физическими ощущениями (например, гловокружениями) и болями, предположительно возникающими вследствие органического расстройства… Основой клиники является астенический синдром, который характеризуется: слабостью, гиперсензитивностью (гипеальгезией (снижением болевого порога), гиперестезией (повышенной чувствительностью, эмоциональной возбудимостью), гиперакузией (непереносимостью громких звуков), часто фотобоязнью) головокружениями, снижением моторной активности, быстрой утомляемостью, раздражительностью, нарушением концентрации внимания, слезливостью» — так трактует данный диагноз Международная классификация болезней 10-го пересмотра. Когнитивные нарушения у человека, находящегося в состоянии церебрастении не выраженные, и ограничиваются некоторым снижением скорости психических процессов и быстрой утомляемостью. В последующем, подэкспертный продолжал наблюдаться с данными диагнозами, получал специализированное лечение, и выраженного прогрессирования сосудистой патологии не наблюдалось (в 2009-2010г. при посещении специалистов, диагнозы кардинально не менялись, при переосвидетельствовании в МСЭ в 2010г., также указан диагноз дисциркуляторной энцефалопатии 2 ст. и органического эмоционально-лабильного расстройства с выраженными когнитивными нарушениями, при этом, в чем заключается выраженность когнитивных нарушений — не отмечено, но из данных Дела освидетельствования в МСЭ следует, что ОНИ на момент присвоения ему бессрочной 2 группы инвалидности имел усредненные показатели социально-бытовой активности, не выявлял интеллектуально-мнестического дефицита и ему «рекомендован труд в специально-созданных условиях на дому». Свидетели в своих показаниях не описывают психических нарушений у ОНИ сопоставимых с периодом подписания им рассматриваемого завещания, и, в целом, описывая его последние годы жизни, не указывают на тотальность изменения психического функционирования подэкспертного. Нотариус, удостоверивший завещание, в своем письменном сообщении суду, также описал отсутствие явных психических нарушений у подэкспертного. Дальнейший экспертно-клинический анализ представленных медицинских документов ОНИ свидетельствует о том, что первые указания на появление у подэкспертного очерченных, выраженных нарушений психической деятельности соотносятся с серединой 2014 г. (при осмотре терапевтом на дому 23.12.2014г. «… стал невнимательным, рассеянным, перестал ухаживать за собой, приставал к дочери… перечисленные симптомы появились около полугода назад». В тот же день психиатром выставлен диагноз: «Органическое расстройство личности сосудистого генеза с мнестическим снижением». При допросе психиатр ОНИ пояснила, что выявляла у пациента только снижение памяти, при сохранных интеллектуальных функциях). В последующие годы у ОНИ констатировано постепенное нарастание психоорганического симптомокомплекса (замедление темпа мышления, усугубление его конкретности, обстоятельности, сужение объема и концентрации внимания, оскуднение видов памяти, снижение сообразительности, критичности к своему состоянию), что специалистами непсихиатрического профиля расценивалось как «тяжелая деменция, болезнь Альцгеймера» (из записи терапевта 2017г.), а психиатром 02.06.2017г. выставлен диагноз: «Органическое расстройство личности сложного генеза с нарастающим интеллектуально-мнестическим снижением».

Таким образом, во временной период, интересующий суд, — 28.02.2013, состояние психического функционирования ОНИ было удовлетворительным, не сопровождалось юридически-значимыми нарушениями его мышления, интеллектуальных способностей, памяти, критики, прогноза своих действий и на момент подписания завещания 28.02.2013 он мог понимать значение свои действий и руководить ими.

Психологический анализ медицинской документации и материалов гражданского дела в сопоставлении со свидетельскими показаниями, а также ретроспективный событийный анализ жизни умершего, позволяют сделать вывод, что составление завещания ОНИ от 28.02.2013 на ОНИ, с учетом его актуального психического, соматического и психологического состояния, носило последовательный, обдуманный, мотивированный и рациональный характер для ОНИ

Стороной истца поставлена под сомнение объективность, полнота и обоснованность проведенной судебной экспертизы, в обоснование чего представители ОНИ указали, что ОНИ был 1930 года рождения, с 2007 года страдал рядом заболеваний, была установлена вторая группа инвалидности. Как пояснили свидетели и сама ОНИ, у него была катаракта, и он был глух на одно ухо. Обращаясь к различным специалистам в этот период, ОНИ жаловался на головные боли, головокружения, шум в ушах, снижение памяти, внимания, быструю утомляемость, шаткость при ходьбе, плохо видел. Ему был рекомендован труд на дому, но он ездил, не смотря на все предписания врачей, работал таксистом и никто его не мог ограничить в этом, никто ему не мог запретить. С учетом всего комплекса заболеваний, сведений о стабилизации его состояния за 2011 — 2013 года отсутствуют. По мнению стороны истца, из указанного можно сделать вывод о психическом состоянии ОНИ В момент завещания он находился в эмоциональной и физической зависимости от ответчика, так как она осуществляла уход за ним, проживала вместе с ним, кормила его, помогала ему, давала лекарства, какие-то функции жизнедеятельности зависели от нее, что, по мнению стороны истца, уже говорит о пороке воли.

Кроме того, по заявлению истца ОНИ специалистами ООО «Медицинский центр имени Д.Р. Лунца» отдел судебной психиатрии и судебной психологии Небытовым К.В. и Садовничим К.С. проведен анализ заключения комиссии экспертов по результатам амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ОНИ, 1930 года рождения, № 1975 от 25.10.2018, о чем в материалы дела предоставлено заключение № 506-НС от 11.01.2019 (том 2 л.д. 112-127).

Как указывают в заключении № 506-НС от 11.01.2019 специалисты Небытов К.В. и Садовничий К.С., заключение посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 25.10.2018 № 1975 не соответствует действующему законодательству, в заключении имеются принципиальные ошибки, которые ставят под сомнение научную обоснованность и доказанность сделанных выводов. Так, нарушена процедура предупреждения экспертов об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса РФ, до начала производства экспертизы, так как «подписка» должна оформляться до производства экспертизы — в тот момент, когда эксперту поручается ее производство, а в исследуемом заключении подписи экспертов никак не могли быть поставлены до начала производства экспертизы – 25.10.2018, так как на этой же странице выше подписки указана дата окончания экспертизы – 12.11.2018. Эксперты до начала производства экспертизы не могли знать, что будут выполнять экспертизу именно в этот период времени. «Подписка» экспертов в заключении № 1975 от 25.11.2018 не имеет юридической силы, так как эксперты надлежаще не предупреждались об ответственности, им надлежаще не разъяснялись права и обязанности. В заключении не указано время начала и окончания производства экспертизы, указаны только даты. В исследовательской части заключения комиссии экспертов № 1975 от 25.10.2018 отсутствует подробное описание проведенного исследования, описание результатов, отсутствует указание на выявленные клинические феномены и их систематизация, отсутствует оценка результатов клинического исследования. Исследовательская часть (клинико-психопатологическая) фактически сведена к перепечатке сведений из определения суда. Полностью отсутствует систематизированный катамнез, не выделено ни одного симптома психического расстройства, полностью отсутствует синтезирующая часть (оценка результатов исследования с выделением клинико-психопатологических феноменов и сопоставлением их с действующей классификацией болезней). Клинико-психопатологическое исследование заканчивается фразой «Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, а также специалиста врача-психиатра, исследовав медицинскую карту и медицинскую документацию ОНИ, руководствуясь ст.ст. 79, 80, 82, 96, 147-150, 216, 224, 225 ГПК РФ, суд определил провести по делу посмертную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу в отношении ОНИ» (л/э 28), что указывает на то, что эксперты фактически не изучали материалы дела, а использовали только определение суда о назначении экспертизы. В клинико-психопатологическом исследовании нет ни одного указания на номера страниц и том гражданского дела. Эксперт-психолог в конце своей исследовательской части делает парадоксальный вывод «Таким образом, психологический анализ медицинской документации и материалов гражданского дела в сопоставлении со свидетельскими показаниями, а также ретроспективный событийный анализ жизни умершего, позволяют сделать вывод, что составление завещания ОНИ от 28.02.2013 года на Гежину А.Н., с учетом его актуального психического, соматического и психологического состояния, носило последовательный, обдуманный, мотивированный и рациональный характер для ОНИ» (л/э 30). Парадоксальность данного вывода заключается в том, что в тексте «психологического экспертного анализа» фактически представлена только перепечатка показаний некоторых свидетелей и медицинских данных, никакого сопоставительного анализа, ретроспективного анализа жизни, ни промежуточных результатов каждого из видов указанных экспертом-психологом анализов в тексте нет, не описана даже последовательность действий ОНИ при подписании завещания и хронологии событий, что позволяет специалистам сделать однозначный вывод о голословности и безосновательности данного экспертом-психологом вывода. Фактически перед экспертами была поставлена задача оценить сделкоспособность (ст. 177 ГК РФ) ОНИ, то есть его состояние именно на момент подписания завещания, а не его дееспособность (ст. 29 ГК РФ), т.е. состояние психического здоровья в целом, однако в заключении комиссии экспертов №1975 от 25.10.2018 не приведено ни одного факта об отсутствии клинико-психопатологических и клинико-психологических феноменов, которые влияли на способность ОНИ понимать значение своих действий и руководить ими именно в момент подписания завещания от дата. Специалисты пришли к выводу о том, что заключение комиссии экспертов № 1975 от 25.11.208 выполнено с нарушениями статей 5, 8, 16, 25 Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», статьи 62 Федерального закона от 21.11.2011 №3 23-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статьи 14 Закона РФ от 02.07.1992 №3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав при ее оказании», статьи 307 УК РФ, статей 85 и 86 ГПК РФ, ведомственных нормативно-правовых и научно-методических положений, регулирующих подобного рода специализированные экспертизы. Совокупность данных нарушений указывает на необходимость соответствующей оценки заключения комиссии экспертов №1975 по критериям части 2 статьи 50 Конституции РФ и части 2 статьи 55 ГПК РФ. В представленном заключении судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1975 от 25.10.2018 исследовательская клинико-психопатическая часть практически полностью отсутствует и сведен к перепечатке сведений из определения суда, психологическая часть не содержит в себе никаких результатов по заявленным методам исследования. Таким образом, подобное исследование является недостаточным для ответа на поставленный перед комиссией экспертов вопрос.

Допрошенный в судебном заседании 18.01.2019 специалист Небытов К.В., предупрежденный об уголовной ответственности, выводы заключения № 506-НС от 11.01.2019 поддержал, настаивая на том, что заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1975 от 25.10.2018 не соответствует действующему законодательству и нормативно-правовым актам, исследование является недостаточным для ответа на поставленный перед комиссией экспертов вопрос.

Ссылаясь на наличие различных заболеваний у ОНИ и выводы заключения специалистов №506-НС от 11.01.2019, представители истца настаивали на назначении повторной комплексной посмертной психолого-психиатрической экспертизы, производство которой просили поручить АНО «Центр Медицинских экспертиз», на разрешение поставить следующие вопросы: «Мог ли ОНИ, 23.02.1930 года рождения, умерший 16.10.2017, понимать значение своих действий и руководить ими в период подписания завещания от 28.02.2013? Учитывая особенности психики, состояние здоровья в момент написания завещания от 28.02.2013, внешние условия, в которых происходило принятие решения, а также индивидуальную значимость последствий сделки, имел ли ОНИ, 23.02.1930 года рождения, адекватное (правильное) представление о существе сделки?».

Представитель ответчика, возражая против назначения по делу повторной экспертизы по доводам, изложенным в письменных возражениях, ссылается на недопустимость предоставленного в материалы дела заключения специалистов.

По ходатайству стороны ответчика в судебном заседании 13.03.2019 заслушан квалифицированный специалист в области медицинской и судебной психологии — специалист Габриелян Д.Г., предупрежденная судом об уголовной ответственности, которая, отвечая на поставленные вопросы участников процесса и суда, пояснила следующее. Посмертную психолого-психиатрическую экспертизу может проводить только государственное медицинское учреждение. Психиатры или психологи должны иметь диплом (сертификат) института Сербского, которое дает им право подписи на проведение данного вида экспертизы. При проведении посмертной психолого-психиатрической экспертизы участие терапевта не обязательно, только если это не заявлено судом. В комиссию терапевт не входит, особенно если есть терапевтическая медицинская документация. Комиссия проводиться только психологами и психиатрами. Экспертное заключение никем не может оцениваться, кроме как институтом Сербского – органом, который выдает право подписи. Она не может давать оценку заключению, может лишь поделиться своими знаниями, рассказать правилось оформления посмертной судебно-психиатрической экспертизы, но оценку заключению давать не может. Посмертные экспертизы всегда проводят в комплексе, психолог, психиатр обязательно. В комиссию должны входить как минимум 2 человека, у комиссии есть глава. Комиссия, изучив материалы дела предварительно, в момент рассмотрения делает заключения и представляет на комиссию, главе комиссии вместе производится разбор. Обязательно должно быть отражено: специалисты, стаж работы, медицинская карта, если это посмертная экспертиза, то это обязательно, анамнез жизни — психолог собирает свое, психиатр — свое. Анамнез жизни собирается из материалов предоставленного гражданского дела, это показания свидетелей, родственников, медицинская документация. Если есть медицинская документация, подробно датируется, в какой год было выявлено нарушение, и на основании всего этого выноситься заключение. Само заключение состоит из вводной части, исследования, ответ на вопрос. В водной части должно обязательно быть: орган, назначивший экспертизу (у Минздрава и у Минюста порядок отличается), какие вопросы были поставлены, кто проводит, подписка экспертов об уголовной ответственности. В исследовательской части: анамнестические сведения. Выводы и ответ на вопрос. Есть небольшое отличие между психолого-психиатрической экспертизой живого человека и ретроспективной экспертизой. В первую очередь, это беседа. Методики, которые проводят, тоже обязаны перечислить. Врач-психиатр анамнез собирает у живого человека и пишет, как тот во время беседы себя ведет, и ставит статус (неврологический, психический). Психолог пишет: «Было проведено то-то. Отвечал на вопросы так-то». А так построение одно. Поскольку объект исследования отсутствует, эксперт руководствуется только имеющимися сведениями из материалов дел, только то, что суд приобщил. Эксперт не может отойти от порядка написания данного шаблона, так учат и никак иначе. Ознакомившись с заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1975 от 25.10.2018, пояснила, что данное заключение содержит все необходимые элементы. Вводная часть, исследовательская, вывод, ответ на вопрос. В Минздраве нет регламентации, где должно быть предупреждение эксперта об уголовной ответственности. Есть определенный шаблон. Предупреждать эксперта должны в водной части. По ее мнению, вывод, который звучит в заключении, является обоснованным исследовательской частью, эксперты не смогли бы прийти к такому выводу, если бы не провели анализ документации и анализ мнения людей о человеке. Есть показания участкового врача-психиатра, это говорит о том, что человек уже наблюдался с такого-то времени и был поставлен такой-то диагноз. Диагноз этот никуда не девается. Но видно, что не было никаких ухудшений или улучшений. Возврата из психического расстройства нет. Данное заболевание на первой стадии. Заболевание имеется, но критические способности не пострадали, о чем свидетельствует врач психиатр амбулаторной экспертизы, соседи и люди, знающие подэкспертного с 2010 года. Как медицинский психолог знает признаки органического эмоционально лабильного астенического расстройства личности в связи с сосудистым заболевание головного мозга. Имея знания, может сообщить, как должен себя вести человек при таком диагнозе. Это не будет являться рецензией данного заключения. У каждого диагноза есть своя специфика, ее может изложить. Описывая, как себя должен вести человек с диагнозом «дисциркуляторная энцефалопатия второй стадии органическая эмоциональная лабильное расстройство с выраженными когнитивными нарушениями», пояснила, что дисциркуляторная энцефалопатия свидетельствует о том, что происходит частичное нарушение сосудов головного мозга. Органическое эмоционально лабильное расстройство есть у каждого. Здесь не указана ни степень расстройства, только говориться с когнитивными выраженными нарушениями. Когнитивные нарушения — это память, внимание, мышление. Само органическое расстройство говорит о том, что у человека есть головокружения, перепады настроения. Критические и прогностические функции по второй степени не нарушаются. Критические и прогностические функции — это наша способность принимать решения. При данном диагнозе критические и прогностические функции не нарушаются. Диагноз возрастной. Здесь есть нарушение памяти, но это не препятствует восприятию информации в целом. Выраженные когнитивные нарушения означают, что они именно на данный момент наиболее яркие. Кардиосклероз (пост инфарктный) – атеросклеротический — это компетенция кардиологов, прерогатива психиатра сопоставить, имеет ли это значение и в какой степени. Эти все атеросклеротические названия имеют отношение к сосудам, сосуды хрупкие, ломкие, при этом, имея гипертоническую болезнь 3 стадии риск 4 и атеросклероз сосудов, — этот диагноз не говорит о том, что у человека критические способности снижаются. Нужно еще учитывать, что это всё происходило в 1990 году, в документации отражено, когда человек обращался за помощью, именно в этот период симптомы выражены, потому что происходит спазм сосудов. Когда возвращаетесь домой, этот фон становится более спокойным. Делается анамнез всей медицинской документации от начала и до конца, и исследования, которые были в 1990, 1998, 2012 году имеют место быть, они же тоже делаются, и врач пишет, какие именно в этот момент есть нарушения. Срыв компенсации — это когда есть стойкий эффект. В данном случае это частичное понижение. Для того чтобы человек полностью не понимал, у него должна быть энцефалопатия 4 степени. Снижение, например, энцефалопатия 2 степени произошло снижение на третью степень, когда говорят была энцефалопатия 2 степени, произошел срыв компенсации, то есть срыв обозначает, что человека полечат, и наступила ремиссия. Срыв восстанавливается, а снижение не восстанавливается.

Частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса РФ предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Оснований для назначения повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, предусмотренных частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса РФ, по доводам стороны истца суд не усмотрел, отказав в удовлетворении данного ходатайства.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, пункт 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении»). Однако, если к его оценке требуется специфический подход, основанный на использовании специальных знаний, которыми суд не располагает, суд вправе вызвать экспертов для дачи соответствующих пояснений и разъяснений.

Данным правом суд воспользовался, допросив в настоящем судебном заседании членов комиссии Дьякову И.В. (психиатра, судебно-психиатрического эксперта, образование высшее, высшей квалификационной категории, стаж работы 16 лет, врача судебно-психиатрической экспертизы) и Репину Т.Г. (психолога-эксперта, образование высшее, первой квалификационной категории, стаж работы 16 лет медицинского психолога отделения амбулаторных судебно-психиатрических экспертиз), которые дали объяснения об особенностях проведения экспертиз в отношении живых и умерших лиц, организационном оформлении заключения судебной экспертизы в Минздраве, объяснения в данной части согласуются с пояснениями специалиста Габриелян Д.Г.

Эксперты поддержали выводы заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 25.10.2018 № 1975 о том, что на момент подписания завещания ОНИ мог понимать значение своих действий и руководить ими, составление завещания носило для него последовательный, обдуманный, мотивированный и рациональный характер.

Из объяснений эксперта Дьяковой И.В. следует, что в данном случае участие терапевта при производстве экспертизы не требовалось, в компетенцию терапевта входит выставление диагнозов, если человек предъявлял жалобы, но диагностика не была проведена. Судебно-психиатрические вопросы терапевт не решает, в определении суда вопросы терапевту поставлены не были. Взаимосвязь соматических и неврологических состояний с возможностью развития на этом фоне психических расстройств и далее влияние этих психических расстройств на сделкоспособность — это компетенция судебно-психиатрической экспертизы. В представленных медицинских документах диагнозы были вставлены. Более того, Омельяненко Н.И. был неоднократно освидетельствован на судебно-медицинской экспертизе, где его смотрел ряд врачей, не один специалист. Необходимость привлечения отдельно терапевта для установки диагноза не было потому, что не было ни одних жалоб, которые не были бы подытожены выставлением диагноза. Алгоритм действий: если выставлен диагноз, дальше работает судебно-психологический эксперт, который оценивает диагноз и возможность развития тех или иных психических нарушений, и влияние их на два компонента сделкоспособности: интеллектуальный и волевой. Более того, два члена комиссии Дъякова И.В. и Жело В.К. имеют дипломы врача-лечебника (это терапевт), потом получали специальность в дальнейшем по психиатрии. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения. Несколько лет действовало положение, по которому руководствовались приказом главного врача по больнице, и поручение проводить экспертизы было переложено главным врачом на зав.отделением. Подписку в 2018 году давали раз в год, в начале года, в данном случае в январе 2018 года, или при приеме на работу, если кто-то в течение года принимался. С этого года подписка изменена и дается при поручении эксперту каждой экспертизы. В исследовательской части заключения, со второй страницы до 30-ой, приводятся показания свидетелей и данные мед. документации. На 30 странице заключения указано, что на основании выше изложенного комиссия приходит к заключению и дальше перечисляется совокупность тех данных, которые были проанализированы, которые привели к тому или иному психопатологическому феномену, на основании которого можно давать ответы на вопросы о сделкоспособности. При посмертной судебно-психиатрической экспертизе используется клинико-психопатологический метод исследований, который включается в себя в хронологическом порядке исследование свидетельских показаний, мед. данных и вынесение в последующем заключения. На 28 странице написано: «выслушав лиц» — это суд, выслушав, определил провести посмертную комплексную экспертизу. Согласно отраслевой форме 100-У после изложения всех материалов, которые представлены, эксперт должен написать, на основании чего суд определил вынести назначение данной экспертизы. Форма 100-У исключила наименование врач-докладчик, все равны. Человека, который первый взял материал, по старинке называют врач-докладчик. Юридически значимая ситуация — это определение на какую-то конкретную дату возможности понимать значение своих действий и руководить ими, и является судебно-психиатрической компетенцией. Исследовать поведение не является судебно-психиатрической компетенцией, эксперты должны установить уровень сохранности интеллекта, чтобы определить способность понимания значения своих действия и нарушение волевых процессов, чтобы понять нарушение волевой способности руководить ими. Когда речь идет о живых лицах и совершения ими какого-либо правонарушения, там исследуется фактические способности осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий, исследуется поведение. А здесь исследуются два критерия психики: интеллектуальный и волевой. Они исследуются в комплексе: если в этот период человек не наблюдался у психиатра, не лежал в стационаре, например, то исследуется на основании комплекса соматических или неврологических расстройств, которые у него имелись на эту дату. Оценивается уровень влияния этих расстройств на интеллектуальный и волевой критерий и выносится вывод. Показания свидетелей являются косвенным признаком, если для вынесения экспертного вывода есть достаточно мед. документации. Экспертами брались во внимание все показания свидетелей о поведении лица, в отношении которого производилась экспертиза. В данном случае свидетели не показывали признаков психического расстройства, которые можно было бы по эти показаниям диагностировать. Когда свидетель излагает, что человек вел себя так-то в какой-то период, это входит в клиническую картину такого-то психического расстройства. В данном случае ни один свидетель не сообщил о каких-либо симптомах психического расстройства, которое входило бы в клиническую картину того или иного психического заболевания. Приняли во внимание все сведения, потому что оценка шла не только по направлению психической составляющей, но психолог работал с показаниями свидетелей, все свидетельские показания учитывались. Нарушение интеллекта может влиять на способность понимать значение своих действий. Внезапно, одномоментно снижение интеллекта невозможно, это процесс длительный. В заключении указано о том, какие именно заболевания повлияли на то, что ОНИ возможно диагностировать органическое эмоционально лабильное астеническое расстройство личности. На это повлияло ишемическая болезнь сердца, стенокардия, церебросклероз, дисциркуляторная энцефалопатия. В данном случае интеллектуальный критерий включает в себя грубое интеллектуальное снижение в силу возраста, в силу соматической отегащенности интеллектуальный компонент, как и волевой, он варьировал, но вышел к своему исходу к декабрю 2014 года. Сведений за 2012 и 2013 год в амбулаторной карте нет. Подэкспертный осматривался в декабре 2014 года, психиатр излагает, что ухудшения наступили около полугода назад. При цереброваскулярной патологии развитие деменции происходит в течение 6 месяцев. То есть, если фактически брать дату декабря 2014 года и отсчитать 6 месяцев, то на протяжении этих 6 месяцев шло усугубление и развитие деменции, которую к декабрю смогли диагностировать. В период 2012-2013 годы снижения интеллекта до уровня деменции не происходило, потому что ее никто не протоколировал. Снижение интеллекта происходило, с учетом того что в 2009 при МСЭ, было указано, что имеются когнитивные нарушения. То есть снижение психических функций началось или уже было в то время, но оно не достигало степени деменции. Болезнь была достаточно стабильной, потому что он лечился, и ухудшения в его состоянии никто не отражал. На странице 25 заключения процитирован диагноз гипертрофия миокарда левого желудочка и далее срыв компенсации. Срыв компенсации — это декомпенсация данной соматической патологии, с которой его направили лечиться в дневной стационар. Это считается ухудшением общего соматического состояния. Эксперты говорят о психическом состоянии. После того, как он полечился, ДЭП, которая приравнивается к психо-органическому синдрому, не развивалась, его соматическое состояние стабилизировалось, он получал лечение. На странице 24 заключения указано из дела бюро МСЭ: при осмотре во время переосвидетельствования 14.01.2010 — «астеничен, эмоционально лабилен, заторможен, на вопрос отвечает с задержкой». В результате консультации врачами МСЭ, выставлен диагноз органическое эмоционально-лабильное расстройство с когнитивными выраженными нарушениями. Диагноз выставлен по номенклатуре медико-социальной экспертизы, которая не руководствуется МКБ-10, у них свой приказ, они должны указать степень выраженности: выражено или нет. Диагноз органическое эмоционально-лабильное астеническое расстройство – это психиатрический диагноз, подразумевает наличие психоорганического синдрома, снижение продуктивности психических функций, но с ведущей не интеллектуальный компонент нарушен, а эмоциональный. Человек раздражительный, слезливый, слабодушный, может быть снижена память, может медленно отвечать на вопросы, но сохранность интеллектуального критерия не ставиться. Память — это часть когнитивных функций, интеллект — это сообразительность, способность анализировать. Подэкспертный фактически сохранял интеллект, у него было нарушено эмоциональное реагирование. Этот диагноз невротического уровня. Они бывают невротического уровня, и уровня хронических психических расстройств. В данном случае они стали результатом цереброваскулярной патологии. Это неврологический диагноз. Факт носительство гепатита В был выявлен, и подэкспертный проходил лечение, дальше нигде в диагнозах это не звучит. Диагнозов глухоты на одно ухо и слепоты на один глаз в мед. документах не было. В диагнозах терапевта указывается, что подэкспертный ранее переносил инфаркт, рубец зафиксирован при проведении ЭКГ. Когда он его перенес, этих сведений не было. При построении терапевтического диагноза всегда указываются сроки перенесения острого инфаркта миокарда, если они известны, даже если на настоящий момент нет жалоб. Деменция — это констатация исхода психических функций. Человек лишился интеллекта к волевым каким-то проявлениям и дальше ему нужен уход. А сколько соматически это может продлиться, это никак не исследуется. Возможность возникновения начала развития деменции ранее, чем указано в терапевтических данных, исключается наукой, вся научная документация говорит о том, что деменция развивается в течение 6 месяцев. ДЭП может влиять на способность понимать значение своих действий, но она может быть разной степени. Указаний на грубые нарушения интеллектуального и волевого компонента на момент составления завещания у данного лица не было. Последние обследование по ДЭП было в 2010 году, стадия ДЭП не менялась. Энцефалопатия — это снижение продуктивности психических функций до дементного уровня, то есть когда выставляется деменция, термин энцефалопатия не значим. Заболевание гепатит было диагностировано, потом он лечился, выписан с носительством и более не обращался. Теоретически данное заболевание может влиять на течение невротического заболевания. В данном случае человек заболел, вылечился, далее сведений нет. При снижении иммунитета гепатит может дать снова клиническую активность. Гипертоническая болезнь 3-ей степени характеризуется повышением давления выше 160-170 мм. рт.с. В зависимости от приема или не приема антигипертензионной терапии могут происходить скачки давления. Хронический калькулезный холецистит влияет на пищеварение. Вывод комиссии экспертов однозначный, потому что построить другой вывод предоставленные документы не позволяют.

Из объяснений эксперта Репиной Т.Г. следует, что для проведения экспертизы было предоставлено достаточного материалов, показаний свидетелей, родственников, врача-психиатра, медицинских документов, вывод комиссии экспертов и ее как врача-психолога однозначный: Омельяненко Н.И. мог понимать значение своих действий и руководить ими, составление 28.02.2013 завещания на дочь для ОНИ с учетом его психического, соматического и психологического состояния, носило последовательный и обдуманный характер, он мог принимать самостоятельно решения.

Суд находит заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от 25.10.2018 № 1975 соответствующим требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и иных нормативно-правовых актов, применяемых при организации и производстве судебно-психиатрической экспертизы, при этом нарушений процедуры предупреждения экспертов об уголовной ответственности за дачу ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса РФ и несоответствия действующему законодательству не установлено.

Часть 1 статьи 25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» определяет круг лиц, которым предоставлено право экспертной подписи, эксперт несет персональную ответственность за результаты проведенного исследования.

В соответствии с приказом Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 №346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации» контроль производства экспертиз осуществляет руководитель государственного судебно-экспертного учреждения (ГСЭУ), который помимо всего прочего осуществляет контроль за сроками и качеством выполнения экспертиз, не нарушая принцип независимости эксперта.

Как установлено в судебном заседании, во исполнение требований федерального законодательства и иных нормативно-правовых актов, применяемых при организации и производстве судебно-психиатрической экспертизы, приказом главного врача ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1» Боева О.И. от 28.05.2018 № 01-01-275 полномочия по поручению производства судебно-психиатрической экспертизы конкретному эксперту или комиссии экспертов и соблюдение сроков производства экспертизы возложены на заведующих судебно-психиатрическими отделениями. Этим же приказом утверждены, в том числе унифицированная форма Поручения на производство судебно-психиатрической экспертизы и унифицированная форма Подписки эксперта о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса РФ и разглашение данных предварительного расследования по статье 310 Уголовного кодекса РФ, а также разъяснении прав и обязанностей, предусмотренных статей 57 Уголовно-процессуального кодекса РФ, статьей 85 Гражданского процессуального кодекса РФ, статьями 16, 17 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

В материалы дела предоставлены поручение заведующей амбулаторного отделения судебно-психиатрических экспертиз Андреевой О.И. от 19.10.2018 о поручении производства экспертизы по данному делу Андреевой О.И. (судебно-психиатрический эксперт), Жело В.К. (судебно-психиатрический эксперт), Репиной Т.Г. (психолог-эксперт) и Дьяковой И.В. (судебно-психиатрический эксперт), а также подписки данных экспертов от 09.01.2018 по статье 307 Уголовного кодекса РФ, оформленные в соответствии с вышеназванным локальным актом главного врача государственного медицинского учреждения. Суду также предоставлена копия приказа, согласно которому медицинского психолога амбулаторного отделения судебно-психиатрических экспертиз Волошину Т.Г. с 24.10.2018 считать по фамилии Репина, в связи с вступлением в брак.

В Инструкции по заполнению отраслевой учетной формы n 100/у-03 «Заключение судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов)», утвержденной приказом Минздрава России от 12.08.2003 № 401, отмечено только то, что предупреждение эксперта в соответствии со статьей 307 Уголовного кодекса РФ об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заверяемое подписью каждого эксперта, должно содержаться в водной части заключения, и не более того. В заключении комиссии экспертов № 1975 от 25.10.2018 данное требование соблюдено, подписи экспертов Андреевой О.И., Жело В.К., Репиной Т.Г. и Дьяковой И.В. имеются, как и имеется указание на место проведения экспертизы – амбулаторное отделение судебно-психиатрических экспертиз ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1» (г.Ставрополь, ул. Ленина, 441).

Согласно научно-методическим рекомендациям ФГУ «ГНЦСиСП им. В.П.Сербского Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию» (Судебная психиатрия. Судебно-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе/ под редакцией академика РАМН Т.Б. Дмитриевой), проведение очных и посмертных экспертиз в соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса РФ регламентируется идентичными правовыми нормами. Вместе с тем, очное освидетельствование позволяет верифицировать диагноз, оценить динамику заболевания, сопоставив описание психического состояния в материалах гражданского дела и медицинской документации с психическим состоянием на период экспертизы, а также получить самоотчет подэкспертного о его состоянии на период сделки, мотивации и обстоятельствах ее значения, тогда как при посмертной экспертизе отсутствует объект экспертизы, то есть лицо, в отношении которого проводится экспертиза. Поэтому в таких случаях экспертологический анализ и обоснование экспертного заключения основывается лишь на материалах гражданского дела: показаниях свидетелей и медицинской документации, в связи с чем структура описания исследовательской части заключения в отношении живых и неживых людей отличается, в вводной части экспертного заключения время начала экспертизы и время окончания не могут быть указаны ввиду отсутствия объекта экспертизы, указываются лишь конкретные даты начала и окончания работы по производству экспертизы.

В заключении комиссии экспертов от 25.10.2018 № 1975 указано время, затраченное на производство экспертизы: экспертиза начата — 25.10.2018, окончена — 12.11.2018, при проведении экспертизы использованы клинико-психопатологические методы исследования (катамнез, анализ симптомов имеющихся психических расстройств), в сочетании с имеющимися данными сомато-неврологического состояния подэкспертного по данным представленных мед документов и показаний свидетелей, психологического экспертного анализа материалов гражданского дела и медицинских документов. Исследовательская часть экспертизы изложена логично, четко, ясно и недвусмысленно, основана на методологии для данного вида экспертиз, исключает возможность двоякого толкования. В экспертизе нет ни одного противоречия, заключение изложено согласно отраслевой форме, содержит все необходимые элементы: вводную часть, исследовательскую, вывод, ответ на вопрос.

При производстве комплексной судебной экспертизы экспертами разных специальностей каждый из них проводит исследования в пределах своих специальных познаний. Каждый эксперт, участвующий в производстве комплексной экспертизы, подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований, что и было сделано членом судебно-психиатрической комиссии экспертов – медицинским психологом Репиной Т.Г., которой проведен психологический экспертный анализ материалов дела с использованием методов клинико-психологического анализа предоставленной медицинской документации, психологического анализа ретроспективного событийного анализа этапов жизни умершего, предоставленного в показаниях свидетелей в сопоставлении с материалами гражданского дела. При этом участие терапевта при производстве экспертизы не требовалось, судебно-психиатрические вопросы терапевт не решает, в определении суда вопросы терапевту поставлены не были.

Представленное стороной истца заключение специалистов ООО «Медицинский центр имени Д.Р. Лунца» № 506-ИС от 11.01.2019 по результатам исследования заключения комиссии судебных экспертов ГБУЗ СК «СККСПБ № 1» суд находит несоответствующим требованиям действующего законодательства и, как следствие, не допустим доказательством по данному делу, поскольку специалисты Небытов К.В. и Садовничий К.С. не подтверждают соответствующий уровень их квалификации, необходимый для проведения подобного рода экспертиз, а также на подготовку заключения, содержащего разъяснения и оценку заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов, подготовленного по результатам проведенной комплексной посмертной психолого-психиатрической экспертизы.

Сторона истца, не обладая специальными знаниями, утверждает, что в заключении экспертов от 25.10.2018 № 1975 не приведено ни одного факта об отсутствии клинико-психопатологических и клинико-психологических феноменов, которые влияли на способность ОНИ понимать значение своих действий и руководить ими именно в момент подписания завещания 28.02.2013.

Данные доводы несостоятельны, опровергаются содержанием экспертного заключения, исчерпывающие разъяснения в данной части даны экспертами Дьяковой И.В. и Репиной Т.Г. в судебном заседании.

У суда не имеется оснований не доверять заключению комиссии экспертов, поскольку оно было получено с соблюдением требований закона, выполнено экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса РФ до начала производства исследования и имеющими необходимую квалификацию по соответствующей экспертной специальности, в установленной законом процедуре на основании специальных познаний в области психиатрии и исходя из совокупности всех имеющихся по делу фактических данных, включающих как свидетельские показания, так и медицинскую документацию об имеющихся у наследодателя заболеваниях за период, начиная с 1995 года, и во временной период, интересующий суд (28.02.2013), их особенностях, развитии и течении, экспертами дан мотивированный, понятный и категоричный ответ на вопрос о юридически значимых для разрешения дела обстоятельствах, а именно: о наличии или отсутствии психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степени его тяжести, степени имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня, данных о заинтересованности лиц, проводивших экспертизу, у суда не имеется.

Таким образом, заключение комиссии экспертов обосновано и может быть принято судом в качестве достоверного и допустимого доказательства.

При этом суд, разрешая заявленные требования, исходит из того, что свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, включая удостоверившего завещание нотариуса, ни суд не обладают. Таким образом, наиболее значимым доказательством по делу суд считает выводы, содержащиеся в заключении экспертизы, проведенной по поручению суда.

Оценивая заключение экспертизы, суд также отмечает, что выводы экспертов подтверждаются сведениями, содержащимися в медицинских документах, научно обоснованы.

Также экспертами брались во внимание все показания свидетелей о поведении лица, в отношении которого производилась экспертиза. В данном случае свидетели не показывали признаков психического расстройства, которые можно было бы по этим показаниям диагностировать, ни один свидетель не сообщил о каких-либо симптомах психического расстройства, которое входило в клиническую картину того или иного психического заболевания. При этом экспертами учтены показания незаинтересованных в исходе дела свидетелей Глебова Ю.Н., Паныч А.В., Парахина О.П. и предоставленная медицинская документация, в которой к юридически значимому периоду времени — 28.02.2013 (составление завещания) отсутствуют записи, свидетельствующие о наличии у ОНИ резкого интеллектуально-мнестического снижения и волевых нарушениях.

К доводам стороны истца о том, что ОНИ находился в зависимости от Гежиной А.Н., следует отнестись критически, доказательств порока воли не предоставлено, ни один свидетель, допрошенный в судебном заседании, не подтвердил данный факт, сам истец не говорил, что ему рассказывал отец о давлении дочери на него, сам наследодатель никогда не высказывал свое намерение изменить завещание и не предпринимал соответствующих действий на протяжении последующих лет своей жизни. Напротив, материалами дела подтверждается, что ОНИ на протяжении своей жизни обладал достаточной твердостью и силой характера, мог принимать и принимал волевые решения, имел свое мнение по принципиальным для него вопросам, был упорным, волевым, трудолюбивым, обладал практичностью и трезвостью взглядов на жизнь, был общителен, эмоционально стабилен, не конфликтен, а составление завещания от 28.02.2013 на дочь, длительное время проживающей с ОНИ, носило для него последовательный, обдуманный, мотивированный и рациональный характер, доказательств обратного суду не предоставлено.

Суд считает установленным, что психическое состояние ОНИ было удовлетворительным, не сопровождалось юридически-значимыми нарушениями его мышления, интеллектуальных способностей, памяти, критики, прогноза своих действий и на момент подписания завещания 28.02.2013 он мог понимать значение своих действий и руководить ими.

С учетом пояснений сторон, показаний допрошенных свидетелей, заключения посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, показаний специалистов, экспертов, суд пришел к выводу о недоказанности истцом тех обстоятельств, на которые он ссылается, как на основания своих требований (статьи 56, 57, 60 Гражданского процессуального кодекса РФ) и об отсутствии оснований к их удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований Омельяненко Александра Николаевича к Гежиной Алле Николаевне о признании недействительным завещания Омельяненко Николая Ивановича, составленного 28.02.2013, удостоверенного нотариусом Ставропольского городского нотариального округа Гонтарь Е.А., зарегистрированного в реестре за № 1-643, — отказать.

ОНИ

&lt,данные изъяты&gt,

&lt,данные изъяты&gt,