Решение № 2-269/2018 от 25.04.2018 Зареченского городского суда (Пензенская область)

Дело №2-269/2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

25 апреля 2018 года

Зареченский городской суд Пензенской области в составе

председательствующего судьи Захарова В.В.,

при секретаре Павловой Д.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Заречном Пензенской области гражданское дело по исковому заявлению Потапова С.Г. к нотариусу Фроловой Д.В., Козловой С.И. и Васильевой В.В. о признании завещания недействительным,

У С Т А Н О В И Л :

Потапов С.Г. обратился в суд с названным исковым заявлением, в котором указал, что является племянником умершей 31.08.2017 С.Л.В., более близких родственников у нее не имелось, по состоянию здоровья С.Л.В. на момент составления завещания не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

На основании вышеизложенного, после уточнения и дополнения требований, просил суд признать недействительным завещание от 26.07.2017 С.Л.В. в пользу ответчиков Козловой С.И. и Васильевой В.В., удостоверенное ответчиком — нотариусом Фроловой Д.В., в связи с тем, что оно составлено недееспособным лицом, а также допущено нарушение порядка заверения подписи волеизъявления наследодателя (том 1, л.д. 154).

Истец Потапов С.Г., а также его представитель Корнейчук Д.Н., действующий на основании доверенности (том 1, л.д. 27), в судебном заседании исковые требования поддержали, просили суд иск удовлетворить в полном объеме. В обоснование сослались на обстоятельства, изложенные в заявлении.

Ответчица Козлова С.И. в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась, просила суд в их удовлетворении отказать. В обоснование своей позиции сослалась на обстоятельства, изложенные в письменных возражениях на иск (том 1, л.д. 88-93).

Ответчица Васильева В.В. в судебном заседании с исковыми требованиями также не согласилась, просила суд в их удовлетворении отказать. В обоснование своей позиции сослалась на обстоятельства, изложенные в письменных возражениях на иск (том 1, л.д. 88-93).

Представитель ответчиков Маркелова Е.В., действующая на основании ч.6 ст. 53 ГПК КРФ, в судебном заседании с исковыми требованиями также не согласилась, просила суд в их удовлетворении отказать.

Ответчик нотариус Фролова Д.В. в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие, просила в иске отказать, представив отзыв (том 1, л.д. 222-225).

Представитель третьего лица ФГБУЗ МСЧ №59 ФМБА России в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещен своевременно и надлежащим образом, в письменном заявлении просил дело рассмотреть в его отсутствие (том 2, л.д. 94).

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, эксперта, изучив материалы дела и приложений, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что 31.08.2017 умерла С.Л.В. (том 1, л.д. 43). После ее смерти открылось наследство, состоящее, в том числе, из однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: (Адрес), общей площадью 33,1 кв.м. (том 1, л.д. 24-26).

Истец по делу пояснил, что является наследником второй очереди по закону после смерти родной сестры С.Л.В. – П.И.В. (том 1, л.д. 8-13).

После смерти С.Л.В., при ознакомлении с наследственным делом у ответчика – нотариуса Фроловой Д.В., истцу стало известно, что он не является наследником, поскольку при жизни покойной было составлено завещание, в соответствии с которым все имеющееся имущество С.Л.В. завещала ответчикам (том 1, л.д. 52).

Потапов С.Г. ссылается на то, что покойная на момент составления завещания являлась инвалидом по психическому заболеванию, неоднократно проходила лечение в стационаре ПНО ФГБУЗ МСЧ №59 ФМБА России с диагнозом «шизофрения, параноидальная форма» и отдавать отчет своим действиям она не могла. Также истец полагал, что при оформления завещания нарушена форма, поскольку С.Л.В. не написала полностью свои ФИО, указав только фамилию и инициалы.

В соответствии с пунктами 1 и 3 статьи 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание должно быть совершено лично.

В силу пункта 5 статьи 1118 ГК РФ завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Согласно п. 1 ст. 1119 ГК РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а также включить в завещание иные распоряжения, предусмотренные правилами ГК РФ о наследовании, отменить или изменить совершенное завещание.

Из содержания ст. 1124 ГК РФ следует, что завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Согласно пункту 1 статьи 1125 ГК РФ нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание (п. 2 ст. 1125 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1131 ГК РФ при нарушении положений ГК РФ, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя (п. 3 ст. 1131 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

Положениями пункта 1 статьи 177 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти в такой ситуации отсутствует.

При этом юридически значимым и подлежащим доказыванию в пределах заявленного Потаповым С.Г. по основанию, предусмотренному ч. 1 ст. 177 ГК РФ, иска является вопрос, могла ли С.Л.В. на момент подписания завещания понимать значение своих действий и руководить ими, т.е. наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня. Бремя доказывания данных юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце, что соответствует положениям ст. 56 ГПК РФ, в контексте с нормами ст. 12 ГПК РФ, закрепляющей принцип состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон.

Из объяснений ответчиков Васильевой В.В. и Козловой С.И. (том 1, л.д. 88-93) следует, что с покойной С.Л.В. ответчики жили по соседству длительное время. Они знали, что С.Л.В. не работает, находится на пенсии по инвалидности. У нее часто повышалось давление, но никаких жалоб на это она не высказывала. О ее физическом состоянии ответчики узнали, когда С.Л.В. сломала руку. В то же время она начала искать своих родственников. Т.к. из родственников никто о С.Л.В. не заботился, ответчики взяли заботу о покойной на себя. До 2017 года С.Л.В. обслуживала себя сама. В феврале 2017 года начала жаловаться на то, что у нее болят ноги и голова. При осмотре врачом терапевтом, С.Л.В. была направлена на госпитализацию в стационар с подозрением на пневмонию. После того, как С.Л.В. была выписана из стационара домой, ответчики нашли ее родственницу Надежду, которая также отказалась ухаживать за покойной. 16.02.2017 С.Л.В. была госпитализирована в ПНО МСЧ-59 по рекомендациям врача-психиатра К.К.В., из-за высокой тревожности и бессонницы. После проведенного лечения наблюдалось улучшение психического состояния. 11.04.2017 С.Л.В. была госпитализирована из ПНО МСЧ-59 в травматологическое отделение МСЧ-59 на онкокойки, в связи с меланомой кожи щеки, для уточнения характера гидроторакса. До смерти С.Л.В. лежачей не была. То, что она собирается в знак благодарности завещать ответчикам квартиру, они знали, но, что конкретно она предприняла, – нет. Никаких противоправных действий, с их стороны, в отношении наследодателя совершено не было.

По показаниям свидетеля – врача-психиатра ПНО МСЧ-59 Н.Ю.В., С.Л.В. лечилась в ПНО у него всего 2 раза. Первый раз, из-за тяжелого психического состояния с угрозой суицида, а второй раз из-за социальных показаний, поскольку у нее не было родственников, которые могли бы за ней осуществлять уход. Показаний для психиатрического лечения не было, а после того, как она узнала о злокачественной меланоме, ее психическое состояние даже улучшилось. Также отмечено, что психотропные препараты С.Л.В. не назначались. В период пребывания в ПНО С.Л.В. вела себя вполне адекватно, шизофрения у нее была в стадии ремиссии. Препарат «димедрол» не оказывал никакого влияния на психику С.Л.В., а также на ее способность осознавать свои действия и руководить ими, отмена приема такого препарата также на психику никак повлиять не могла (том 1, л.д. 107-108).

Из показаний врача-онколога Н.А.В. следует, что покойная С.Л.В. принимала по назначению лекарственный препарат «кеторол», в виде обезболивающего. Психотропных препаратов ей не назначалось (том 1, л.д. 108).

Допрошенные в судебном заседании Ч.В.А., Т.А.А., Г.О.В. и Б.Л.С. показали, что они являются соседями покойной С.Л.В., ответчиков Васильевой В.В. и Козловой С.И. За С.Л.В. ухаживали только Васильева В.В. и Козлова С.И., родственники к ней не приезжали. С.Л.В. была одинока, неразговорчива, но обслуживала себя сама, сама ходила в магазин. Похоронами занимались соседи – Козлова С.И. и Васильева В.В.

Как разъяснено п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 года №11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

В соответствии с частью 1 статьи 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В соответствии с частью 3 статьи 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Определением Зареченского городского суда Пензенской области от 27.02.2018 по настоящему делу, исходя из первоначально заявленного основания иска, была назначена и проведена судебная психиатрическая экспертиза.

В соответствии с заключением назначенной по делу амбулаторной первичной посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 28.03.2018 №409, проведенной комиссией экспертов Пензенской областной психиатрической больницы им. К.Р. Евграфова, С.Л.В., (Дата) года рождения, несмотря на наличие у нее хронического психического заболевания, которое по состоянию на 26.07.2017 по медицинской документации и показаниям врачей было вне обострения, на период составления завещания могла понимать значение своих действий и руководить ими. Об этом свидетельствуют: отсутствие данных в представленных материалах дела о лишении С.Л.В. дееспособности, многочисленные сведения о достаточном социальном функционировании подэкспертной (самостоятельно осуществляла коммунальные платежи, получала пенсию, ходила в магазин, посещала кафе, не создавала соседям каких-либо проблем, несмотря на имевшееся у нее психическое заболевание, самостоятельно себя обслуживала в других, не психиатрического профиля отделениях, не требовала по своему психическому состоянию индивидуального психиатрического поста), быстро купированное обострение психического заболевания («больна раком», «сделайте смертельный укол», «самоликвидация») у испытуемой в январе-феврале 2017 года было напрямую связано с выявлением у нее неизлечимого онкологического заболевания и в дальнейшем никак не проявлялось на психическом состоянии С.Л.В., наоборот, после того, как она узнала об онкологическом диагнозе, все психиатры, осматривавшие ее, констатировали стабильность психического состояния С.Л.В. и отсутствие необходимости в приеме даже поддерживающей терапии. Таким образом, по состоянию на 26.07.2017 на период составления завещания, С.Л.В. по своему психическому состоянию могла правильно воспринимать последствия подписания ею завещания, понимать значение своих действий и руководить ими (том 1, л.д. 177-184).

Возражения истца на судебную посмертную экспертизу (том 2, л.д. 38-40) вообще не относятся к установлению или опровержению юридически значимых обстоятельств по делу.

Эксперты, проводившие соответствующее исследование, имеют большой опыт работы, предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, в связи с чем, не доверять их выводам у суда оснований не имеется.

Возражения истца о том, что за день до обращения к нотариусу С.Л.В. была выписана за больницы МСЧ-59, у нее было заболевание в виде шизофрении — параноидальная форма, в связи с чем она не могла руководить своими действиями и понимать их значение, не могут быть приняты во внимание. В заключении экспертов описаны все заболевания С.Л.В., среди них нет такого, которое лишало бы ее возможности в юридически значимый период понимать значение своих действий и руководить ими. Данные документы, на которые ссылается истец, судебными экспертами оценивались, что подтвердила в судебном заседании эксперт А.О.А.

Ссылка истца на то, что препараты «кеторол» и «димедрол» имеют ряд побочных эффектов, оценивалась судебными экспертами, что прямо отражено в заключении от 28.03.2018. Влияния данных препаратов на психику С.Л.В., которое лишало бы ее способности осознавать свои действия и руководить ими, экспертами не установлено.

Как видно из медицинских документов, С.Л.В., действительно, страдала различными видами заболеваний, в том числе и психическим. Вместе с тем, экспертами установлено и подробно описано в заключении, что само по себе наличие данного заболевания не приводило С.Л.В. в такое состояние, при котором она не могла руководить своими действиями и осознавать их.

Допрошенная в судебном заседании эксперт А.О.А. показала, что представленных материалов для экспертного исследования было более, чем достаточно. Никаких дополнительных материалов экспертам не требовалось, неясных вопросов, требующих дополнительного изучения, не осталось. Медицинская документация изучалась тщательно, каждый отдельный документ. Отсутствие медицинских документов о месте нахождения С.Л.В. за период с 19.04.2017 по 24.04.2017 не имело для экспертов никакого значения, поскольку и до, и после указанного периода имеется подробная медицинская документация, а поступление в приемное отделение по хирургии могли никак не оформить, сразу направив С.Л.В. в другое профильное отделение, поскольку медперсонал ее уже хорошо знал. Всем указаниям в медицинских документах на неправильную ориентировку С.Л.В. во времени, на нарушения в восприятии других лиц эксперты дали оценку, которая отражена в заключении. Также эксперты знакомились и с записями непрофильных специалистов (онкологов и др.), но в медицинской документации имелись записи о состоянии психического здоровья С.Л.В., сделанные за тот же период времени психиатрами, которые специализируются на данном вопросе. В связи с чем, суд не может принимать соответствующие доводы истца о неполноте исследования как обоснованные, поскольку они полностью опровергаются материалами дела, заключением экспертов и показаниями А.О.А.

Указание стороны истца на позднее извещение о времени и месте проведения экспертизы существенного правового значения для дела не имеет. Сторона истца указывала на свое желание присутствовать при проведении экспертизы, давать экспертам дополнительные объяснения и представлять дополнительные материалы. В силу требования ч. 3 ст. 84 ГПК РФ, лица, участвующие в деле, вправе присутствовать при проведении экспертизы, за исключением случаев, если такое присутствие может помешать исследованию, совещанию экспертов и составлению заключения. Как следует из материалов дела, судебная экспертиза проводилась по значительному объему материалов дела и медицинских документов, носила посмертный характер, участие стороны истца при проведении экспертизы не имело никакого практического смысла, в связи с чем суд расценивает данный довод стороны истца как надуманный. Допрошенный в судебном заседании эксперт А.О.А. показала, что участие истца и его представителя при проведении экспертизы было бы невозможно, поскольку это мешало бы совещанию экспертов и составлению заключения. В связи с чем суд не должен был обеспечивать обязательное участие стороны истца при проведении экспертизы, т.к. это бы противоречило действующему законодательству.

Согласно ст. 7 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 05.04.2001, при производстве судебной экспертизы эксперт независим, он не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями. Не допускается воздействие на эксперта со стороны судов, судей, органов дознания, лиц, производящих дознание, следователей и прокуроров, а также иных государственных органов, организаций, объединений и отдельных лиц в целях получения заключения в пользу кого-либо из участников процесса или в интересах других лиц.

Таким образом, не присутствие истца при проведении экспертизы обусловлено требованиями закона и никак не может свидетельствовать о необоснованности выводов экспертов.

Довод стороны истца о том, что эксперты не учли наличие у С.Л.В. слуховых галлюцинаций, поскольку в 2017 году она звонила уже умершей родной сестре, у который был отключен телефон, является совершенно необоснованным. Факт указанного звонка, разговор с умершей сестрой, наличие слуховых галлюцинаций являются обстоятельствами, выдуманными стороной истца с целью искусственного подтверждения доводов иска. Такие сведения полностью опровергаются материалами дела и объективной медицинской документацией, в которой подробно зафиксировано состояние здоровья наследодателя. Данный довод не подтверждается даже текстом самого отзыва ответчиков на иск, на который ссылается представитель истца (л.д. 91).

Заявление стороны истца о необходимости использования при составлении экспертизы протокола патолого-анатомического вскрытия умершей никак не имеет отношения к определению по экспертизе состояния психического здоровья С.Л.В. на 26.07.2017.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Истцом не представлено никаких доказательств, подтверждающих обоснованность иска и наличие порока воли наследодателя при оформлении завещания. Материалы дела свидетельствуют совершенно об обратном.

Суд также учитывает, что по делу проведена судебная экспертиза, содержащая категоричный вывод, подтверждающий необоснованность заявленных Потаповым С.Г. требований. Причем для исследования экспертам предоставлялась масса медицинской документации, максимально приближенной по срокам к дате составления завещания – 26.07.2017 (5 историй болезни о госпитализациях в 2017 году и 2 амбулаторных карты с записями за 2017 год). Все представленные сведения содержали большой объем фактической информации, недостатка в которой эксперты не испытывали. С.Л.В. за короткое время до совершения оспариваемой сделки неоднократно находилась в условиях стационара, в том числе, в психиатрическом отделении, состояние ее здоровья медицинскими работниками тщательно фиксировалось. Последние медицинские документы с отражением состояния здоровья, в том числе психического, С.Л.В. составлялись вообще за день (25.07.2017) до подписания завещания. Таким образом, все фактические обстоятельства по делу, имеющие правовое значение, установлены судом весьма тщательно.

К показаниям свидетеля С.Н.А. суд относится критично, поскольку они противоречат другим материалам дела. Данное лицо само вовлечено в конфликт, поддерживает в нем сторону истца, являясь его родственником. Свидетель С.Н.А. навестила С.Л.В. краткосрочно (с 30.07.2017 по 05.08.2017), проживая в указанный период в МУЗ «Городской санаторий-профилакторий» в г. Заречный Пензенской области, получая санаторно-курортное лечение по путевке (том 2, л.д. 95), посещая С.Л.В. и проведя ее фотографирование в состоянии сна, что подтвердила она сама в судебном заседании. Данная фотография (том 2, л.д. 98) по правилам ст. 59, 60 ГПК РФ никак не может подтверждать или опровергать какие-либо сведения о состоянии здоровья С.Л.В. Для таких целей судом использовались надлежащие данные, в том числе, медицинские документы и заключение экспертов.

Доводы истца о том, что нотариус Фролова Д.В. при составлении завещания, пытаясь скрыть полную недееспособность наследодателя, нарушила порядок заверения подписи наследодателя, который в силу своего состояния не смог написать полностью свое имя и отчество, не основан на законе.

Из пояснений нотариуса Фроловой Д.В. (том 1, л.д. 66, 222-225) следует, что завещание составлено в соответствии с действующим законодательством согласно форме № 2.5, утвержденной Приказом Министерства юстиции РФ от 27.12.2016 №313. 26.07.2017 по телефону к нотариусу Фроловой Д.В. обратилась С.Л.В., пожелавшая пригласить ее для составления завещания, поскольку сама явиться в нотариальную контору не может, по причине онкологического заболевания. Во время разговора нотариус выяснила, где проживает лицо, год ее рождения, какое действие желает совершить, кому желает завещать свое имущество и причину. С.Л.В. пояснила, что она является одинокой, а ответчики помогают ей, ухаживают за ней. Покойная пояснила, что тем самым она желает отблагодарить соседок, завещав им свое имущество в равных долях. Необходимые для составления завещания документы были предоставлены в нотариальную контору ответчиками Козловой С.И. и Васильевой В.В., у которых также выяснилось их мнение по поводу составления завещания С.Л.В. в их пользу. Также нотариус подробно описал последовательность общения с С.Л.В. при составлении завещания. Фролова Д.В. еще раз, очень предметно выяснила все необходимые обстоятельства, в том числе и про племянника, который С.Л.В. не помогал. При длительном общении у нее не возникло никаких вопросов о дееспособности покойной, она говорила предметно и по существу, несмотря на болезнь, общалась спокойно и рассудительно. Завещание было подписано С.Л.В. самостоятельно, без каких-либо затруднений.

При удостоверении сделок, в соответствии со ст. 43 Основ законодательства РФ о нотариате нотариусом выясняется дееспособность физических лиц и проверяется правоспособность юридических лиц, участвующих в сделках. Выяснение дееспособности физического лица, т.е. способности своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (п. 1 ст. 21 ГК РФ), заключается в достоверном установлении его возраста, а в некоторых случаях — получении достоверной информации о состоянии его психического здоровья. Фролова Д.В., до подписания завещания, как следует из ее заявления, выясняла у С.Л.В. все необходимые сведения для выявления дееспособности. На все вопросы С.Л.В. отвечала корректно, вела себя адекватно, в связи с чем, сомнений в дееспобности С.Л.В. у нотариуса не возникло.

Исходя из приказа Минюста России от 27.12.2016 № 313 «Об утверждении форм реестров регистрации нотариальных действий, нотариальных свидетельств, удостоверительных надписей на сделках и свидетельствуемых документах и порядка их оформления» (вместе с «Формами реестров регистрации нотариальных действий, нотариальных свидетельств, удостоверительных надписей на сделках и свидетельствуемых документах», «Порядком оформления форм реестров регистрации нотариальных действий, нотариальных свидетельств, удостоверительных надписей на сделках и свидетельствуемых документах», утв. решением Правления ФНП от 17.11.2016 №11/16) (Зарегистрировано в Минюсте России 29.12.2016 № 45046), в графе 8 реестра все лица, обратившиеся за совершением нотариального действия, а также рукоприкладчик, переводчик, свидетели, исполнитель завещания собственноручно напротив записи в графе 4 о документе, удостоверяющем личность соответствующего лица, записывают свои инициалы и фамилию и проставляют подпись. Вместо инициалов лица, явившегося за совершением нотариального действия, а также рукоприкладчика, переводчика, свидетеля, исполнителя завещания могут быть полностью написаны его имя и отчество (при наличии) (п. 19 вышеуказанного Порядка).

Таким образом, нарушения порядка удостоверения завещания не усматривается. В завещании С.Л.В. проставила свои фамилию, инициалы имени и отчества, а также подпись (том 1, л.д. 52), в реестре сделала аналогичные записи (том 2, л.д. 232).

Довод представителя истца о том, что в его практике попадались завещания, в которых ФИО наследодателя отражаются целиком, по правилам ст. 59, 60 ГПК РФ никакого значения для дела не имеет.

Методические рекомендации, представленные истцом, также не имеют обязательного значения при оформлении завещания (том 2, л.д. 43-44), они носят рекомендательный характер вообще с целью последующего проведения почерковедческих экспертиз.

Как следует из содержания оспариваемого завещания, оно содержит ясно выраженное намерение С.Л.В. завещать принадлежащее ей имущество. При этом дееспособность завещателя нотариусом проверена, содержание ст. 1149 ГК РФ С.Л.В. нотариусом разъяснено (том 1, л.д. 52).

Завещание составлено в письменной форме, удостоверено нотариусом Фроловой Д.В., подписано наследодателем С.Л.В., текст завещания понятен, конкретно составлен, волеизъявление завещателя выражено ясно и не допускает иного толкования.

В соответствии с абз. 3 ст. 45.1 Основ законодательства о нотариате, в тексте нотариально оформляемого документа относящиеся к его содержанию числа и сроки должны быть обозначены хотя бы один раз словами, в отношении юридического лица должны быть указаны его полное наименование, адрес, место нахождения и (при наличии) регистрационный номер, в отношении гражданина — фамилия, имя, и (при наличии) отчество полностью, и (при наличии) место жительства. Данные требования в завещании соблюдены, все необходимые реквизиты и сведения присутствуют.

В силу пункта 3 статьи 1131 ГК РФ не могут служить основанием недействительности завещания отдельные нарушения порядка составления завещания, его подписания или удостоверения, например отсутствие или неверное указание времени и места совершения завещания, исправления и описки, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления наследодателя.

Доказательств, подтверждающих нарушение порядка составления, подписания или удостоверения завещания, а также недостатков завещания, искажающих волеизъявление завещателя, истцом представлено не было.

Недостатки, на которые истец ссылается в своем уточненном исковом заявлении, ничем не подтверждены, кроме того, они никак не относятся к вопросу о волеизъявлении С.Л.В. на составление завещания. Сведений о том, что воля наследодателя была иной, материалы дела не содержат.

К тому же, материалы дела не содержат никаких доказательств, свидетельствующих о наличии у покойной С.Л.В. порока воли на момент составления завещания на имя ответчиков Васильевой В.В. и Козловой С.И., об отсутствии у нее свободного волеизъявления на передачу принадлежащего ей имущества после смерти ответчикам.

Сам по себе факт наличия у С.Л.В. онкологического и психического заболеваний и ее преклонный возраст о пороке воли наследодателя свидетельствовать не могут. Сведения о всех имевшихся заболеваниях тщательно исследовались судебными экспертами, им дана оценка в заключении экспертизы.

Со своей стороны суд, по правилам ст. 12 ГПК РФ, предпринял все исчерпывающие меры по выяснению действительных юридически значимых обстоятельств дела, в том числе, удовлетворил все ходатайства стороны истца об истребовании материалов. Однако по материалам дела нет никаких данных, подтверждающих обоснованность иска по заявленному предмету и основанию.

Довод стороны Потапова С.Г. о том, что, по его мнению, в отзывах ответчиков на иск имеются противоречия относительного того, как С.Л.В. сообщила нотариусу о желании составить завещание (лично, по телефону), вообще не имеет для дела никакого юридического значения, подтверждать обоснованность иска никак не может. Мнение истца об участии Козловой С.И. и Васильевой В.В. в оформлении завещания, а также о том, что они умышленно препятствовали истцу в общении с С.Л.В., для заявленного предмета иска значения не имеет.

Как следует из материалов дела, в поведении С.Л.В. при оформлении завещания на своих соседей совершенно не было ничего необычного, заставляющего задуматься об адекватности ее поступка. Родственники ее не посещали, не заботились о ней, не помогали, общение носило весьма ограниченный и чисто символический характер. Истец, по его же объяснениям, не видел наследодателя лично с 1976 года, разговаривал с ней последний раз по телефону также за длительное время до ее смерти, в течение длительного времени никак не общался. Ответчицы Козлова С.И. и Васильева В.В. за С.Л.В. ухаживали, сопровождали в медицинские учреждения, сама С.Л.В. вела себя вполне осознанно и адекватно, что подтвердили соседи всех указанных лиц, допрошенные в качестве свидетелей (Ч.В.А., Т.А.А., Г.О.В., Б.Л.С.), а также допрошенные в качестве свидетелей врачи (Н.Ю.В., Н.А.В.) Таким образом, наследодатель осознанно распорядилась своим имуществом, понимая тяжесть состояния своего здоровья, завещав его лицам — соседям, осуществлявшим за ней уход длительное время – с 2015 года. Ответчики Козлова С.И. и Васильева В.В. организовывали и оплачивали похороны С.Л.В. (том 1, л.д. 94), что также подтверждает факт близких отношений с покойной, при которых оформление завещания на названных ответчиков выглядит вполне уместно.

Довод Потапова С.Г. о том, что С.Л.В. при составлении завещания не могла его прочитать из-за недостатков зрения, является ничем не подтвержденным, согласно ст. 56 ГПК РФ, мнением истца. Само завещание содержит указание на то, что оно прочитано С.Л.В. и прочитано для наследодателя вслух нотариусом (том 1, л.д. 52). Кроме того, этот довод не относится к заявленному истцом предмету и основанию иска, что суд оценивает и по правилам ч. 3 ст. 196 ГПК РФ.

Показания свидетеля Л.Л.Б. правового значения для дела не имеют.

Свидетель К.К.В. показала, что наблюдала С.Л.В. с 2011 года в качестве участкового врача-психиатра. У нее было хроническое психическое расстройство в стадии немедикаментозной ремиссии. В 2017 году было отмечено ухудшение состояния, выразившееся в чувстве страха, беспокойстве, мыслях о смерти. Тяжесть была в связи с эмоционально-волевыми расстройствами, без нарушений в интеллектуальной сфере. К.К.В. посещала ее на дому или на прием ее приводили соседки. Соседки ухаживали за С.Л.В. с 2015 года, после того, как она сломала руку. С.Л.В. боялась умереть, говорила, что у нее рак, оставила предсмертную записку. Поскольку родных у С.Л.В. не было, ухаживали за ней соседки, свидетель побоялась суицида и направила С.Л.В. для госпитализации в ПНО. С.Л.В. была вполне вменяема, с 2011 года обходилась без психотропных препаратов, ухудшение ее состояния с дееспособностью было никак не связано. При суицидальных наклонностях обычно назначается амбулаторное лечение, если есть родственники, в данном случае решили перестраховаться и поместить больную в стационар. Исходя из показаний указанного лица, С.Л.В. также вполне была психически сохранна и могла отдавать отчет своим действиям. Все изложенные свидетелем К.К.В. сведения были также отражены ею в медицинской документации, которая оценивалась и судебными экспертами.

Основания, по которым стороной истца заявлены два отвода составу суда (том 2, л.д. 104-105), являются абсолютно надуманными и голословными, никак не только не подтверждающими, но даже не относящимися к вопросу какой-либо заинтересованности суда в исходе дела. Все положения процессуального законодательства судом были выполнены, необходимые для рассмотрения дела действия совершены, доказательства собраны, в связи с чем в удовлетворении отводов истцу было отказано в связи с их явной и демонстративной необоснованностью.

Доводы стороны истца о недостатках в оформлении медицинских документов являются настолько несущественными, что не могут повлиять ни на установление каких-либо дополнительных юридически значимых обстоятельств, ни на необходимость истребования каких-то новых доказательств, ни, тем более, на существо спора.

Стороны от предоставления дополнительных доказательств по делу уклонились (том 2, л.д. 103). Кроме того, стороной истца не было заявлено никаких ходатайств о проведении повторной или дополнительной экспертиз, хотя обязанность по доказыванию порока воли при составлении оспариваемого завещания лежит именно на истце. В связи с изложенным, суд рассматривает дело по имеющимся материалам.

Суд пришел к выводу о том, что С.Л.В. имела намерение при жизни оставить принадлежащее ей имущество ответчикам Васильевой В.В. и Козловой С.И., в подтверждение чего оформила завещание, выразила свою волю в установленном законом порядке, указанное завещание является законным и действительным. Данный вывод подтверждается и установленными фактическими обстоятельствами по делу, и заключением судебной экспертизы.

С учетом установленных обстоятельств, суд полагает необходимым в удовлетворении исковых требований Потапову С.Г. отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В иске Потапову С.Г. к нотариусу Фроловой Д.В., Козловой С.И. и Васильевой В.В. о признании завещания от 26.07.2017 недействительным отказать.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Зареченский городской суд Пензенской области в течение одного месяца с момента составления его в окончательном виде.

Мотивированное решение изготовлено 27 апреля 2018 года.

Судья В.В. Захаров